Чтение онлайн

Кифли обвел взглядом обоих, утерся ладонью.

— Ладно. Так чем я вдруг не угодил?

— Вы доложили, что Дэнни Бронсон нарушил закон о надзоре.

— Верно.

— На этом ваши полномочия кончились.

— Ну нет! Если мне удастся найти его, вовсе нет.

— Ваши полномочия кончились. Если у вас мало работы, попросите еще. А искать Бронсона — дело полиции.

— Но он ведь все равно у меня под надзором. Дайте инструкцию, покажите параграф, где мне запрещается искать его.

— Вы угрожали полноправному члену общества — мистеру Ли Бронсону.

— Он такой же мерзавец, как его вонючий брат.

Бен повернулся к Дэну Минзу:

— Думаю, мне придется писать докладную, Дэн. По-моему, этой жирной кобре нужна совсем другая работа.

— Не забывай — он ведь герой. Влепил пулю в лоб четырнадцатилетнему мальчишке, когда ребеночек прострелил ему руку.

— Я уверен, что мистеру Кифли нельзя разрешать носить оружие, и убежден — ему следует покончить с запугиванием порядочных граждан. Думаю, завтра утром мы сразу займемся этим.

Вскочив, Кифли с визгом и воем взорвался, брызжа слюной, колотя здоровой рукой по столу, неся околесицу, из которой нельзя было разобрать ни слова. Викслер бесстрастно наблюдал за истерикой, но когда бессвязная речь опять оформилась в доступные слова, насторожился.

— …прекрасно знаю, как работает ваша полиция. Где же тогда Дэнни? Схватите, когда я вам его преподнесу. У меня-то есть сведения. А что известно вам, умникам? Я-то знаю, что он решился на вымогательство, работает один или с какой-то бабой; когда вы меня зацапали, я уже шел по следу конверта с его сообщением, который он у кого-то запрятал.

— Стоп! — гаркнул Викслер.

— Как же! Теперь послушайте вы. И пошевелите мозгами. Так-то.

— Какого конверта? Откуда вам известно о конверте?

— Раз я не полицейский, это мое личное дело.

— Отведи его в камеру, Дэн.

— Что вы на меня вешаете? В чем дело?

— В сокрытии улик. Совершено преступление, Джонни. Убита Люсиль Бронсон. Что-то искали в доме Бронсонов. Так что советую все рассказать. Иначе арестуем вас как любого преступника.

— Так… Конверт вас интересует. Ладно, в четверг я был в городе, как и Бронсон. В прошлый четверг. И не нашлось ни одного сообразительного полицейского, чтобы его зацепить и отправить в камеру. Заявился к адвокату, хотел, чтобы тот — зовут его Пол Вэрни — взял на хранение документ. Вэрни не понравилось, как он себя вел, и он отказался, а потом навел о нем справки и связался со мной. Назвал мне два имени — Фред и Томми, вроде бы это дружки Бронсона, у которых тот мог оставить конверт. Я отобрал в картотеке типов с такими именами и проверяю их по своему списку. А конверт все время был у брата Бронсона. Я в субботу съездил к нему, и они оба с женой мне соврали. Его уже арестовали? Мне нужно побеседовать с этим парнем.

— Сядьте. Не будете ни с кем беседовать.

Кифли оскорбленно уселся.

— Почему с вами связался Вэрни?

— Выяснил, что Дэнни мой поднадзорный.

— Вы собирались опять посетить Ли Бронсона?

— Хотел потрясти их как следует, выжать, что знают о письме, которое Дэнни наверняка оставил у них. Вы же видите, ребята, какая от меня польза, так кончайте свои шуточки, будто выпихнете меня из Отдела по надзору. Я же готов выполнять кучу работы, и она мне нравится. Давайте помогу разобраться с этим убийством.

Бен Викслер молча смотрел в длинное лицо с дряблым ртом, отмеченное признаками вырождения. Кифли в точности представлял из себя тип полицейских, которых Викслер глубоко презирал и не переносил.

— Вам, Джонни, я не позволил бы даже перевести слепого через улицу. И думаю, следует запретить также любые ваши отношения с условно осужденными, подлежащими надзору. Наверное, было ошибкой поручать вам такую работу. Я лично прослежу, чтобы у вас ее отобрали. Полицейской пенсии вполне хватает на жизнь. Но если обнаружим, что опять суетесь в дела полиции, уверяю, будем действовать со всей строгостью. И не тычьте в нос свои полицейские заслуги — они мне хорошо известны. От них дурно пахнет. И влиятельными друзьями не грозите, так как я уверен — в этом городе у вас нет ни одного друга. А теперь можете идти.

Наверно, целых десять секунд Кифли сидел не двигаясь. А затем закатил скандал, по сравнению с которым предшествующий взрыв возмущения показался бы спокойным и разумным. Викслер смотрел, как судорожно дергается лицо Кифли, слышал грязные ругательства и оскорбления и вдруг, без особого даже удивления, понял, что перед ним безумец, психически больной человек. Взглянув на Дэна — тот понял без слов, подошел к Джонни поближе. В потоке яростных выкриков что-то настораживало, вызывало тревогу. Викслер заставил себя вслушаться: умер какой-то Моуз — ему вспороли ножом живот… прозвучало несколько имен. В упоминаниях о смерти чувствовалось странное, извращенное удовлетворение… Рильер. Дженетти. Кэси.

— …вы — слюнтяи! — яростно вопил Кифли. — Все! Идиоты! Дебилы! Вы обязаны убирать таких мерзавцев, заполучить любой ценой. Очистить от них улицы. Неважно как. Должны достать их, как я заполучил Ковалсика. Все они отребье, мерзавцы. Убили Моуза. И меня хотели убить. А вы, слабаки, и не знаете, что значит быть полицейским. Вы не…

Бен Викслер, отключившись, не обращая внимания на выкрики, мысленно перелистывал старые досье, ворошил картотеку, перебирал забытые имена. Список нераскрытых убийств в Хэнкоке, к сожалению, был длиннее допустимого. Многие из них совершены задолго до его прихода в полицию, но на такие досье срок давности не распространяется. В памяти всплыли пожелтевшие листы в захватанной папке, такие папки теперь уже и не используют. Ковалсик, Джилберт Ковалсик. Перед глазами возникла тусклая фотография обезображенного трупа. Замучен насмерть. Тело обнаружено в озере.

— … только попробуйте отнять у меня работу, ты, пустобрех слюнявый, увидите, обойду все газеты в городе и…

— Молчать! — рявкнул Бен. Дэна Минза этот рык ошеломил не меньше, чем Кифли. Тот осекся, съежившись на стуле.

— Хотелось бы услышать побольше о том, как вы «заполучили» Джилберта Ковалсика, Джонни, — тихо произнес Бен. — Расскажите-ка об этом подробнее.

Кифли, сначала уставясь на Викслера, перевел взгляд на Минза. Широко раскрытые, вытаращенные глаза были пустыми, бессмысленными, как у человека, внезапно пробудившегося от глубокого сна. Затем, опустив взгляд, посмотрел на свою искусственную руку и нарочито небрежно произнес:

— Ничего я не говорил о Джиле Ковалсике. С чего вы взяли?

Бену не нужно было даже обмениваться взглядом с Дэном, чтобы тот моментально среагировал:

— Мы оба слышали, Джонни. Выкладывайте.

— Рассказывайте, — настаивал Бен. — Сначала вы назвали его просто Ковалсик. Я сказал — Джилберт Ковалсик, а вы теперь говорите — Джил. Выходит, очень хорошо его знали.

— Джил? Ну как же, Джила я знал. Еще мальчишкой. Кажется, его убили, нужно вспомнить. Но это, по-моему, случилось уже давно.

— Ну-ну, Джонни! Вы не говорили, что убили, такого слова не было. Вы сказали — заполучил его. Думаю, вам хотелось втолковать, как настоящий полицейский может распоряжаться законами. Мы оба слушали, Джонни. Нам нужно только узнать, как вы заполучили Ковалсика.

— Да вы с ума сошли, парни. Ничего о нем я не говорил. Вы меня просто не поняли.

Бен склонился над ним.

— Понимаете, Джонни, у нас впереди целая ночь. Вся долгая ночь, Дэн, разыщи-ка папку с делом Ковалсика. И выясни приблизительное время смерти. Пошли кого-нибудь в архив, пусть найдут рапорты Кифли в предполагаемое время смерти. Доставь все сюда. И принеси кофейник с кофе.