Чтение онлайн

Ирэн задумчиво терла подбородок.

– Он вместе с этим, с женишком, к отчиму приезжал. Его фамилия Большаков, да? Вадим Алексеевич Большаков.

– Все правильно, - медленно выговорила Лена.
– Какой человек, спрашиваешь? Дерьмо, самое настоящее дерьмо. Он, что, приставал к тебе?

– Да с какой стати!
– изумилась Сайгина. Смотрел, конечно, как кот, но разве он посмеет при этом, лысом?! Ему яйца открутят. Он вас обидел?

– Сама виновата. Извини, не хочу больше говорить на эту тему.

Елена замолчала.

– Я вас расстроила.

– Да нет, все уже в прошлом. Теперь удивляюсь, как с такой сволочью общалась. Приласкал, а я поверила. Дуры мы, бабы, ты молодая, должна быть умнее.

– Вы говорите сейчас, как моя мама. Я очень хочу быть умной. Женщина слаба, когда она влюблена, а если нет, она сильная.

– Все правильно, девочка. Только знаешь, когда никого нет рядом, бывает очень тошно и одиноко. И не надо называть меня на "вы". Какая я тебе Владимировна? Ты уже сейчас умнее меня.

– Скажете тоже, - усмехнулась Ирэн.

_ Давай-ка спать расходится. Сижу едва жива. А что касается твоего жениха... Не надо сейчас делать резких движений. Тебя не завтра замуж выдают?

– Не завтра.

– Вот. Придумаем что-нибудь. Мне кажется, что все будет нормально. Должно быть. Ты и так натерпелась. К старику в жены идти незачем.

Они стояли в прихожей.

– Елена, - Ирэн с трудом удержалась, чтобы не назвать её по отчеству.
– У тебя тоже все будет нормально. На одном негодяе жизнь не заканчивается.

– Негодяй был не один, - грустно улыбнулась Лена.

– Все равно, - Ирина тряхнула головой.
– Ты такая умная и красивая, очень красивая.

– С чего ты взяла?

– Я видела, когда ты в прошлый раз в душе была.

– Подсматривала?
– Лена даже не удивилась.
– Ты что, с определенными вкусами?

– Нет. В колонии этим многие занимались. Я - нет. Сильные принуждали слабых. Меня никто ни к чему не принуждал, но попробовала. По-моему, это противно.

– Противно, а подсматривала.

– Сама не знаю, как это получилось.
– Ирэн опустила глаза.
– Я, наверное, ненормальная. Мне никто не нравится, никуда не тянет. Я же вижу, как другие девчонки торчат от ребят. Неужели и я когда-то была такой? Кажется, что мне не восемнадцать лет, а восемьдесят. Нажилась уже по горло.

– Это пройдет, - твердо сказала Лена.

– Правда?

– Конечно. Ты адаптируешься.

– Ненавижу это слово! Его т а м любили говорить. Надзирательницы, начальница колонии.

Калинина мгновенно вспомнила, как одна из сотрудниц ВТК сказала в беседе с ней:

– Я вхожу в автобус, вижу людей, их глаза. И сразу смогу определить, кто из них сидел. Взгляд у них такой, особенный... Я даже объяснить не могу. Те, кто выходит отсюда, ещё долго продолжают считать себя зэчками.

В глазах Ирэн сейчас тоже появилось странное выражение, которое невозможно было объяснить. Глаза зверька, загнанного в угол, из которого нельзя выбраться.

– Слушай, - вдруг спросила Елена, - а как зовут этого самого мужика, который задумал на тебе жениться?

– А я разве не говорила?
– удивилась Ирэн.

– Нет, конечно.

– Мастинский, Борис Ефимович.

– Кто-о?
– глаза Калининой поползли на лоб.
– Ты знаешь, кто это? Один из очень влиятельных людей. Про его возможности ходят самые невероятные слухи. Мастинский - это очень серьезно.

Ирэн ушла, а Лена так и осталась стоять в прихожей. Вот так номер, растерянно думала она, похоже, дело обстоит куда сложнее, чем думала... Помочь девчонке будет непросто.

Глава 13

Валерия, держа сэра Дэниэла на поводке, вышла на лестничную площадку и тут же увидела, как открылась соседняя дверь.

– Лерочка, здравствуйте!
– на пороге своей квартиры стояла пожилая соседка.

– Доброе утро!
– приветливо отозвалась Стрелецкая, придерживая пса, который неодобрительно тряхнул головой.

Ну вот, теперь опять задержка, загрустил шар-пей. К тому же пахнет от этой старухи просто ужас какой-то чем.

Соседку звали Бронислава Станиславовна. Ей было семьдесят три года. Старуха отличалась строптивым характером. Она была худощава и стройна, сохранила хорошую осанку, как у грузинской княжны, и длинные густые волосы. Для своих лет она выглядела удивительно хорошо.

Невозможно было представить её без приклеенной к губе "беломорины". Она дымила, как паровоз, и другого курева не признавала. "Беломоркэнэл", гордо произносила старуха с французским прононсом. Она знала несколько иностранных языков, до сих пор читала Монтеня в подлиннике и давным-давно, как она говорила, забила болт на все, что происходило вокруг. В свое время она получила пятнадцать лет сталинских лагерей за дворянское происхождение и как дочь врага народа.

Развлечением в жизни Брониславы Станиславовны были собрания таких же, как она, узников лагерей. Там кипела какая-то жизнь, в которой могла принять участие.

Ни с кем в доме она не дружила, лишь к Лере испытывала расположение и иногда болтала с ней.

– Опять нас вчера собирали. Председатель комитета - вор, а его заместитель и того хуже. Все хапают, хапают, остановиться не могут. Всякий гад - на свой лад.

Бронислава Станиславовна любила смотреть телесериалы.

Сочувствовала героям, сопереживала вместе с ними.

– Ну надо же, - жаловалась она Валерии, - всего-то одну серию пропустила, а она (героиня) уже вышла замуж, развелась и снова собирается замуж за первого мужа, с которым рассталась по ошибке. Это удивительно. Такой накал страстей...

Лера сочувствовала одинокой, как перст, старухе, иногда заходила, приносила корм её ласковой, черепахового окраса кошке Машке, которая тут же прыгала к Лере на колени и начинала оглушительно мурлыкать, выражая благодарность.

– Подлиза, - журила Машку старуха.
– Тут приятельница навещала, так к ней на руки не пошла, негодяйка.

Соседка предлагала Валерии выпить по рюмочке черносмородиновой настойки. При этом она была так ненавязчива и тактична, что Лера не могла отказаться.