Чтение онлайн

– Пить мне нельзя, - согласно кивала головой Наталья.
– Мне и не хочется совсем, но как попадешь в компанию, заведешься, а потом вот...

Она сморщилась и шмыгнула носом. Ее обожателям и поклонникам было нелегко узнать в этой тридцатилетней женщине с серым лицом и всклокоченными волосами, с трудом приходящей в себя после попойки, притягательную, сексапильную, вызывающе одетую всеобщую любимицу - Наталью Дробышеву.

Она лежала на постели в одних трусиках, не стесняясь собственной наготы. Голая, бесстыдно красивая грудь выглядывала из-под откинутого одеяла.

– Я замерзла.
– Она жалобно, как ребенок, смотрела на Леру.
– Дай мне что-нибудь.

Стрелецкая принесла ей халат.

Наталья попыталась пройти по каюте, но не сумела.

– Координации никакой, я шага сделать не могу, - она привалилась к стене.

Рядом висело большое зеркало. Дробышева заглянула в него и ужаснулась.

– Как проститутка с трех вокзалов.
– Она с трудом поворачивала голову.
– Господи, как же это я вчера так нажралась, а? Ничего не могу, рукой двинуть сил нет. А рожа-то, рожа, - она закрыла глаза.
– С таким лицом я сниматься не буду!

Режиссер, разведав ситуацию, пришел в ярость. Стрелецкая пыталась его убедить, что во второй половине дня все будет в норме. Но тот, зная повадки Дробышевой, тряс головой. Оператор, кисло морщась, вторил ему, что, дескать, солнце уйдет и на натуре съемки невозможны, только в павильоне. Назревал скандал.

Погасить его удалось с трудом. Валерия все это время не отходила от Натальи, возилась с ней, как нянька, меняла холодный компресс на лице, заваривала какую-то траву.

– Слушай, что ты мне дала?
– Дробышева медленно цедила теплый напиток с приятным запахом.
– Колотить изнутри перестало.

– Пей, это травяной сбор. С эстрагоном. Снимает тремор.

– А тебе-то это зачем?
– изумилась Наталья.
– Ты же не пьешь.

Лера улыбнулась:

– Эстрагон, кроме всего прочего, ещё и тонизирует. У меня сердце иногда прихватывает, давление низкое, а кофе пить нельзя, вот и приходится...

– Умная ты девка!
– с восхищением произнесла Дробышева.

– Да какой уж тут ум...
– отмахнулась Лера, - скрутит - любой поумнеет.

– Не скажи, - непривычно тихим голосом произнесла Наталья.

Она смотрела на Леру своими огромными красивыми глазами. В её непутевой взбалмашной головке шевелились непривычные для неё мысли.

– Ты словно не от мира сего, - наконец произнесла она.

– Почему?
– удивилась Валерия.

– Да потому что добрая. Я чувствую. Не напоказ, по-настоящему добрая. Никто из этих сволочей, кто накачал меня вчера, не пришел, не поинтересовался, что со мной, как... Хоть сдохни. Кое-кто даже порадуется, если я в очередной раз сорвусь. Меня уверяли, что ты тоже только и ждешь, чтобы мне подножку поставить.

– Ну зачем ты так, Наташа?

– Я отвечаю за то, что говорю. Можешь считать меня кем угодно, но знаешь, кто подсуетился нас в одной передаче свести и поместить в одной каюте - для полного счастья - знаешь?..

Лера вздохнула:

– Догадываюсь. Не будем про это говорить.

– Нет будем!
– упрямо тряхнула Наташа своей роскошной, уже приведенной в порядок платиновой гривой.
– Ты можешь догадываться о чем угодно, но всей правды так никогда и не узнала бы, если... Эх, да чего там!..

Дробышева завелась и остановить её было непросто:

– Муж нашей несравненной певички Польди Лэнд, продюсер Илья Шаныгин, считает, что ты кое-кому перешла дорогу. Он и меня на тебя науськивал. Любит стравливать людей. Польди - пустышка, она у него в руках, как воск. Характер и у меня не сахар, а у неё просто - дерьмо. Подлючая девка. Молоденькая и такая подлая... Она переступит через кого угодно, ни на секунду не задумается, лишь бы своего добиться. У неё очень простой взгляд на окружающих: только она самая лучшая, все остальные - говно.

Наталья судорожно вздохнула и смолкла.

– Лэнд - это её настоящая фамилия?
– спросила Лера.

– Нет, конечно. По паспорту она - Полина Фиготина. Нормально звучит для поп-звездочки, правда?

– В самом деле?
– широко открыла глаза Стрелецкая.

Наталья фыркнула.

– Стала бы я врать! Такое специально не придумаешь. Говорят, с их знакомством связана очень пикантная история. Шаныгин забрел на какую-то тусовку. Оттягивались по полной программе. Когда подпили как следует и за столиками не осталось ни одного трезвого человека, один из мужиков, чтобы расшевелить публику, решил выпендриться. И бросил клич: у кого из присутствующих дам самая красивая пи.да, тому вручается приз в каком-то там количестве долларов. Его сначала не поняли, хотя народ собрался раскованный. Дамы стали мяться и понемногу трезветь. Пока все балдели от сделанного предложения, Польди не растерялась. Она встала, вышла на середину и демонстративно задрала подол платья. Трусов на ней не было, лишь чулки с ажурной резинкой и пояс. Она привалилась к столу и расставила ноги, давая возможность оценить её хозяйство. Оценили, даже, говорят, разрешалось руками потрогать. После этого начались её отношения с Шаныгиным, - он всегда обожал девочек без комплексов и с душком, - и восхождение на музыкальный олимп. Хотя одно время был слушок, - Дробышева закашлялась, что у Ильи особые вкусы. К сожалению, я очень много знаю про эту семейку. Ее красивое лицо сморщилось.

– Хорошо иметь мужа продюсера, правда?
– заговорила она опять.
– Из попсовой бабочки-однодневки, которую с её непоставленным провинциальным голосишком, годным для районного дома культуры, и которую при нормальном раскладе в подпевку не возьмут, лепится эстрадная певица. Мои песни считаются долгоиграющими, их - все до одной!
– поют до сих пор, но шоу-бизнесу ничего не стоит отодвинуть тебя в какую угодно задницу. Знаешь, как это делается?

– Знаю, - тихо произнесла Валерия.

– Ну, слава Богу, а то я думала, что ты уж совсем... Помнишь мой тур по городам Сибири, когда в прессе появились статейки, что, мол, Дробышева рассчитывала на аншлаг, а получила пшик, что публика потеряла ко мне интерес, ну и, естественно, пик моей популярности миновал?

– Да, я ещё удивлялась тогда, - сказала Лера.

– А чему удивляться, если зрителя оттягивали на другие концерты. Шаныгин, сволочь, руку приложил. А он если за что возьмется - только держись! Мерзавец, каких мало. А страшен... Про таких говорят, что морду надо в трусах носить.

Лера захохотала.

– Ну, ты даешь, Наташа! Очень забавное выражение.

Дробышева вздохнула.

– Будешь тут забавной, когда с такой мразью дело приходится иметь. У меня в отличие от других есть музыкальное образование, голос, известность какая-никакая, думала, могу себе позволить такую роскошь - ни перед кем не прогибаться, получается, нет... Слишком многого хочу. Я не ангел, конечно. Каких только любовников на меня не навешивали, но, заметь, - в глазах Натальи появилось презрение, - никогда и никто не шушукался, что Дробышеву трахает вся вокально-инструментальная группа одновременно. В отличие от других.