Чтение онлайн

– Нет, она баба гордая, скорее удавится, - скривился Вадим.

– Не смог, значит, убедить.

– Я ведь предупреждал, что пустой номер эти уговоры, надо было действовать по-другому.

– Нет!
– оборвал Мастинский.
– Уголовщина мне не нужна.

Он был труслив по природе, и любое насилие вызывало в нем отвращение. Его голова работала, как компьютер, он мог просчитать самую сложную ситуацию на несколько ходов вперед, но не мог видеть даже капли крови. О своей слабости знал лишь сам. Его приближенные даже не догадывались об этом.

Действовать с позиции силы ему доводилось, но он всячески старался этого избегать. Одно дело - взрыв в далеком сибирском аэропорту, где его причастность проследить трудно, и совсем другое - здесь, в столице. Он интуитивно оберегал свое спокойствие.

Насилие он признавал лишь в одном случае: когда не было другого выхода.

Большаков злился: хочет и на дерево залезть, и задницу не ободрать.

Мастинский продолжал думать, как обойти Беглова. Ему нужен был человек из окружения Артема. Он, притесняя конкурента, привык действовать сразу в нескольких направлениях. Была у него одна наводочка, да только нестоящей оказалась. Поторопился он, видно, тогда с выводами. Давление на любовницу Карлина тоже оказалось бесполезным.

– Может, ещё разок попробовать?
– с готовностью спросил Большаков.

Он сразу же представил себе раскоряченную на полу Лидочку и почувствовал, как его опять одолевают желания.

– Что, понравилась дамочка?
– правильно понял его вопрос Мастинский? Не надо перегибать палку, а то другим концом шарахнет.

– Да нет, я ничего, - сразу отступился Вадим. Ладно, он там свое ещё возьмет.

– Не горячись.

– Борис Ефимович, у меня тут одна идейка возникла...
– задумчиво начал Большаков.

– Опять у кого-нибудь юбку задрать?

– Нет, вот послушай. Есть такое казино "Белый жасмин". Владельцем его считался Юрий Петрович Яковлев.

– Которого выдвигали в депутаты Государственной Думы. Он нелепо погиб, переходя дорогу. Этот, что ли?
– в темных глазах Мастинского появился интерес.

– Ну и память у тебя!
– восхитился Вадим.
– Все верно, он самый. Что интересно, водителя, совершившего наезд, так и не нашли.

– Это сплошь и рядом.

– Ну, не скажи, Борис Ефимович, не скажи...

– Так что с этим Яковлевым?
– перебил Мастинский.
– К чему о нем заговорил?

– Яковлев только считался владельцем казино. Официальным. Роскошное, я тебе скажу заведение! Настоящий хозяин "Белого жасмина" - Беглов.

– Я догадался.

– Юрий Петрович в команде Беглова был не последний человек, - гнул свое Вадим.

– Это замечательно. Только я не понимаю, какая мне польза от покойника?

– У меня есть один приятель, Евгений Балин, журналист, так вот он частенько в ресторан казино заглядывал. Яковлев его подкармливал. Балин в своей газетенке и рекламу заведения давал. В общем, дружили, не дружили, но общий язык находили.

Большаков быстро взглянул на Мастинского и, заметив, что тот его внимательно слушает, продолжал.

– Мне Евгений рассказывал, что Яковлев перед самой смертью пугливый стал, всерьез чего-то опасался. Проговаривался несколько раз перед Балиным, что кто-то его за горло уцепил и держит. Намеки разные делал.

– Может, жена или любовница кислород перекрыла, - хмыкнул Мастинский.
– Вот он и пожаловался приятелю, нашел родственную душу. Намеки остаются намеками.

– Балин этот и в самом деле бабник тот еще, - согласился Вадим.

– Как и ты.

– Можно сказать, что мы сошлись на этой почве.

– Представляю...
– засмеялся Борис Ефимович.

– Юрий Петрович Яковлев тоже к бабам неравнодушен был. Он Балина несколько раз к девочкам возил. Какой-то закрытый бордель в центре. Гостиница на спецобслуживании. Для журналиста разных телок приводил, себе всегда одну и ту же. Лилей звали. Балин приметил, что обращался он с ней не как с дежурной шлюхой. Эта Лиля должна немало знать про Яковлева.

Мастинский не пропускал ни единого слова. Он мгновенно почувствовал, что эта история может сослужить ему хорошую службу.

– Посли гибели директора казино, - продолжал Большаков, - у Балина возникли подозрения, что эта смерть не была случайной. Он задумал провести журналистское расследование, но пришлось срочно выехать в командировку. Пока мотался, ему в редакцию позвонила Лиля, хотела срочно встретиться. Так ему передали. Она и телефон свой оставила. Балин, как только вернулся, стал ей звонить. Но увы! Трубку снял мужчина и сказал, что он ошибся, никакой Лили по этому телефону нет и не было. Еще мужик поинтересовался, кто ему дал номер телефона. Балин отвечать не стал, положил трубку.

Вадим скосил глаза на Большакова: ого, как его зацепило! Слушает, открыв рот, даже всегда недовольное, как у старой девы, выражение лица изменилось.

– Интересный рассказ?

– Что дальше?
– спросил Борис Ефимович.

– Не волнуйся, будет и дальше. Балин не успокоился, поехал к этой самой гостинице без вывески и стал караулить Лилю. Он видел, что какие-то люди изредка подъезжали на машинах, входили в подъезд, но Лилю он так и не увидел. Внутрь соваться опасался. Уже хотел уходить, как вдруг заметил знакомую девицу из гостиницы. Яковлев представлял её как Ларису. Крупная телка с широко расставленными глазами и длинными ресницами. Она направлялась к входу в заведение.

Вадим прервал рассказ и шумно выдохнул. Он уже сейчас прикидывал: сколько можно слупить с босса за эту историю. В таких случаях Мастинский обычно не мелочится.

– Увидя журналиста, Лариса испугалась. Схватила его за руку и потащила в сторону. "Ты зачем, - шепчет, - сюда пришел?" Он: повидать Лилю нужно. Она на него даже руками замахала. "Какая Лиля! Уходи, пока кто не заметил". Балин уперся: нужна Лиля, и все тут. Тогда девица, озираясь по сторонам, шепнула: уехала Лиля, домой уехала, в Курск.

Лариса быстро проговорила её адрес. "Еще она у тетки своей бывает, но ты туда не суйся", - скороговоркой выпалила она. Балин даже переспросить не успел, только рот открыл, как девица, завидя кого-то на другой стороне улицы, сорвалась с места и убежала.

– Занятная история.

Мастинский не пропустил ни единого слова из рассказа.

– Да, очень занятная.

– После этого Балину позвонили и сказали, что он сует нос не в свое дело. Если не угомонится, пусть не обижается.