Чтение онлайн

А Рэтбоун продолжал задавать вопросы, чувствуя всю нелепость такого поведения. Он почти ни на что не надеялся – просто старался предоставить Монку то время, в котором детектив нуждался.

Эстер договорилась, чтобы одна из сестер подменила ее на дежурстве, обещав расплатиться с нею удвоенным количеством часов, и уже в шесть утра встретилась с Уильямом в его квартире. Следовало использовать каждую минуту: трудно было сказать, как долго продержится Рэтбоун.

– С чего мы начнем? – спросила девушка. – Я все думала об этом и, признаюсь, теперь не ощущаю прежнего оптимизма.

– А я никогда не испытывал особого оптимизма, – яростно огрызнулся Монк. – И уверен лишь в том, что не собираюсь позволить этому сукину сыну уйти безнаказанным. – Он тускло улыбнулся своей гостье, но его улыбка не давала тепла – для этого сыщик был чересчур разгневан. Зато она донесла до мисс Лэттерли нечто более глубокое – полное доверие, абсолютную уверенность в том, что она понимает и без всяких объяснений разделяет его чувства. – Стэнхоуп не давал объявлений и не рекламировал своего дела. Значит, где-то есть человек – скорее всего, женщина, – который занимался этим. Хирург принимал только состоятельных женщин, а это значит – светских. Не знаю, из старого или нового…

– Скорее из старого дворянства, – сухо перебила его Эстер. – Новое торговое общество происходит из верхних слоев рабочего класса, наделенных социальными амбициями, – как Ранкорн, например. Их мораль обычно весьма строга. Ею пренебрегают, лишь твердо зная, насколько можно забыть про приличия, как далеко можно зайти без последствий. Если такие нуждаются в абортах, то, вероятнее всего, потому, что считают невозможным справиться с излишним числом детей.

– Но бедным женщинам из бедных семей вырастить много детей еще труднее, – нахмурился детектив.

– Конечно, – согласилась мисс Лэттерли. – Но они едва ли могут позволить себе услуги сэра Герберта. Скорее всего, такие женщины обращаются к услугам всяких бабок на окраинах.

На лице Уильяма проступило раздражение на собственную глупость, но не на Эстер. Сыщик стоял возле камина, оперевшись ногой на решетку.

– И каким же образом светская леди будет подыскивать себе такого врача? – спросил он.

– Начнет расспросы, – сказала мисс Лэттерли задумчиво. – Вот только к кому она посмеет обратиться?..

Монк молча ждал, что скажет его собеседница. А та размышляла вслух:

– Ну, во-первых, это должен быть кто-то, кого не знает ее муж, или отец, если она не замужем, или, возможно, даже ее мать. Куда может отправиться женщина, не вызвав никаких сомнений? – Эстер опустилась в высокое кресло и подперла подбородок руками. – К своему портному или модистке, – ответила она себе самой. – Можно довериться подруге… но я сомневаюсь. О подобных вещах друзей не извещают; этот поступок совершается так, чтобы никто не знал!

– Так, значит, к ним и нужно обращаться, – торопливо сказал Уильям. – Но что могу сделать я? Я не могу просто стоять, ожидая вас у дверей, пока вы будете их расспрашивать.

– Это вы будете опрашивать модисток и портных, – заявила мисс Лэттерли, решительно поднимаясь на ноги. – А я попытаюсь разведать об этом в госпитале. Кто-то там должен об этом знать – ведь Стэнхоупу всегда помогали сиделки, причем они сменяли друг друга. И надо еще раз проглядеть письма Пруденс, проверить даты и имена тех пациенток. – Эстер поправила юбку. – Возможно, нам удастся их обнаружить. Пруденс оставила их инициалы, и по ним, наверное, можно будет о чем-нибудь догадаться.

– Не смейте – это слишком опасно! – мгновенно взорвался сыщик. – К тому же вам все равно ничего не скажут.

Девушка с разочарованием посмотрела на него:

– Но я же не собираюсь расспрашивать открыто… Как вам такое в голову пришло? У нас нет времени на осторожность: Оливер сумеет задержать суд не больше чем на день-другой.

Дальнейшие протесты замерли на губах детектива.

– А когда модистки открывают свои заведения? – спросил он. – И еще, ради бога, скажите, что мне там может понадобиться?

– Шляпка, – невозмутимо ответила мисс Лэттерли, захлопывая перед уходом свой ридикюль.

Уильям бросил на нее свирепый взгляд.

– Для вашей сестры, матери, тети… для кого хотите, – пояснила его гостья.

– А что я потом буду делать с двумя дюжинами женских шляпок? И если вы не перестанете дерзить мне…

– Вам незачем их покупать! Обещайте подумать, а потом… – начала было девушка, но умолкла.

– …спросите, не знает ли кто хорошего гинеколога, умеющего делать аборты! – окончил он за нее.

Эстер вздернула подбородок:

– Ну, нечто вроде того.

Монк наградил ее красноречивым взглядом и открыл дверь.

Было без четверти семь. На ступеньках мисс Лэттерли обернулась и посмотрела прямо в глаза сыщику, а потом чуть заметно улыбнулась уголками рта, скорее поощряя его, чем вселяя в него надежду или радость.

Уильям смотрел ей вслед, не испытывая того отчаяния, которое мог бы чувствовать, учитывая абсурдность их предприятия.

Первая попытка что-либо выведать о преступных врачах сложилась жутко. Заведение, в которое пришел детектив, открылось в десять часов, хотя работающие там цветочницы, вышивальщицы, ленточницы и гладильщицы были на месте с семи. Женщина средних лет с жестким внимательным лицом пригласила Монка войти и поинтересовалась, чем может услужить ему.

Тот попросил показать ему шляпку, которая подойдет его сестре, стараясь не глядеть на выставленное разнообразие шляпок из соломы, фетра, полотна, перьев, цветов, лент и кружев, занимавших углы комнаты и полки вдоль ее стен.

С высокомерным видом хозяйка попросила посетителя описать внешность сестры и сказать, для какого случая ей необходим головной убор.

Уильям попытался описать ей облик Бет и ее лица.

– Цвет волос, сэр, – сказала женщина, едва скрывая скуку. – Ваша сестра темноволосая, как вы, или белокурая? У нее большие глаза? Высокая она или низкая?

Сыщик выбрал усредненный вариант, ругая Эстер за то, что она послала его с этим идиотским поручением.

– Каштановые волосы, большие голубые глаза, – ответил он поспешно. – Примерно вашего роста.

– А куда она собирается пойти, сэр?

– В церковь.

– Понятно. В Лондоне, сэр, или где-нибудь за городом?

– За городом, – сказал детектив удивленно. Неужели его нортумбрианское произношение оказалось столь явным, невзирая на годы самоконтроля? И почему он не назвал Лондон? Разницы никакой, а объяснить, куда именно собирается его вымышленная сестра, было бы намного легче… Ведь шляпку-то он не собирался покупать!