Чтение онлайн

Старуха долго смотрела на меня, словно пыталась прочесть мои мысли, потом вдруг сказала.

— Подай мне бумагу и перо.

Я огляделся по сторонам и заметил у стены стол, на котором лежали несколько листков бумаги и перо. Обмакнув перо в чернила, принёс всё старухе. Та опять долго задумчиво смотрела на меня, потом что-то почиркала на бумаге. Отбросив перо куда-то в сторону, сложила лист бумаги несколько раз и протянула мне.

— Это мои последние слова Альбине, теперь уже настоящей королеве. Только для неё.

Я кивнул и убрал листок во внутренний карман камзола. Старуха проводила его взглядом, потом прикрыла глаза и начала говорить.

— Альбиночка была поздним ребёнком, и как же я намучилась, пока её родила…

Я сидел, слушал, и невольно начал улыбаться — старуха рассказывала о самых простых, самых немудрящих радостях материнства, первых годах жизни ребёнка, как рассказала бы, наверное, любая мать. Как было трудно, когда дочь болела, как начала улыбаться, и за эту улыбку ей всё прощали. Как…

Да и старуха, рассказывая, словно вернулась в свою молодость, и на сморщенном лице появилась лёгкая улыбка. Появилась, и уже не уходила. Всё, она закончила со своими земными делами.

И я стал понемножку убирать те канаты, которыми целители пытались удержать старуху на этом свете. Сначала, разумеется, заблокировал болевые ощущения, потом облегчил дыхание, и улыбка старухи стала ещё светлее, радостнее. Она вообще закрыла глаза и говорила словно в трансе, погружаясь в него всё глубже.

Но тело неудержимо разрушалось. Начали отказывать почки, печень, сердце, но старуха этого не замечала. Я не вмешивался, только смотрел. Дыхание становилось всё более слабым, слова едва различимы, но она была уже где-то в другом, более счастливом мире. Так и умерла с улыбкой на губах.

Я подождал ещё несколько минут, убедился, что смерть стала необратимой, что даже я теперь не смогу её воскресить, и только после этого встал. Посомневавшись, достал листок бумаги, прочитал. Неожиданно, но бабка молодец, не стала делиться моими тайнами. После этого подошёл к двери спальни, открыл её и сказал ожидающим придворным.

— Её Величество королева-мать Ренада скончалась.

Меня сразу оттолкнули, и толпа рванулась в спальню, обступая кровать с умершей. Один из целителей стал запускать диагностические заклинания, но вскоре выпрямился и отрицательно покачал головой. А вскоре появилась и новая королева, которую вызвали слуги. Теперь уже настоящая королева, без всяких ограничений. Быстро подошла к кровати, долго всматривалась в лицо матери, потом подошла к стоявшему чуть поодаль королевскому целителю.

— Что случилось, Велен?

Тот чуть поклонился.

— Я говорил вам, Ваше Величество, что это может случиться в любой момент.

— Этого не должно было случиться, не должно! –зло проговорила королева.

Целитель сдвинулся к ней.

— Ваше величество, это было неизбежно. Да и судя по лицу вашей матери, ушла она тихо, без мучений, и словно улыбалась в последние минуты. О таком можно только мечтать.

Королева в гневе посмотрела на мужчину, и сразу оглянулась вокруг, словно выискивая кого-то. И этот «кто-то» был мальчишка, на непонятные способности которого она так надеялась…

Вид королевы не внушал никаких надежд на благополучный исход, да ещё и двое её боевиков как-то очень уж вовремя оказались рядом со мной.

— Ты… ты…

Думала она обо мне что–то очень нехорошее, но мне нечего было ей сказать. Достав из кармана сложенный листок бумаге, я протянул его королеве.

— Что это? –зло спросила новая королева.

— Последние слова вашей матери, Ваше Величество, которые она приказала передать вам.

Женщина резко выхватила у меня листок, начала читать, и лицо вдруг стало каким-то усталым. Зыркнула на меня, ещё раз посмотрела в листок, и вдруг успокоилась.

— Уходи –и уже громче, для всех — Девил уходит, его никто не задерживает.

Ну что ж, я совсем не против такого решения. Поклонился и вышел, хотя был готов к тому, что меня отправят в тюрьму или на виселицу. А женщина снова развернула листок, вглядываясь в корявые буквы, в которых всё-таки угадывался почерк матери. И единственное слово, написанное её рукой.

«Неподсуден»

Ну а я шёл по коридорам в сопровождении всё тех же магов-боевиков, и совершенно не верил, что всё закончилось. Да, королева отпустила меня сейчас, но чтобы она простила мне смерть матери?! Пройдёт день, два, неделя, месяц, и меня обязательно снова потребуют к королеве. И что она мне скажет, что решит — знают только боги. А значит… а значит если меня действительно отведут на улицу, а не в подземелье, то надо сразу хватать извозчика и ехать к себе домой. Быстренько собрать ценные вещи, потом в банк. Не, в банк нельзя — вещей там много, они громоздкие, и я только потеряю время. У меня и дома в шкатулке даже сам не знаю сколько золота и артефактов, так что забираю только шкатулку, и надо сразу уезжать. Потом сменить несколько извозчиков, потом купить повозку, карету или лошадь, и ехать куда глаза глядят, чтобы мой маршрут не могли просчитать. На границы соваться нельзя — меня обязательно опознают, если начнётся поиск на уровне королевства. Единственный шанс — забиться куда-нибудь в глушь и сидеть тихонечко хотя бы месяц. И за это время сделать себе «пластическую операцию», чтобы никто не мог узнать во мне прежнего Девила. Теперь я готов рискнуть и попробовать сознательно изменить своё лицо. Кстати, надо обязательно купить зеркало, чтобы контролировать процесс. А через месяц я уже могу выглядеть как какой-нибудь монголоид (здесь такие тоже есть, хоть и не настолько узкоглазые, как у нас на Земле). Можно и какую-нибудь другую внешность изобразить. А потом…

А вот про «потом» придётся очень долго-долго и хорошо подумать. Я ведь могу потом вернуться обратно в академию, поступить, допустим, как слабый маг воды или земли, и спокойно учиться несколько лет, заново осваивая магическую науку. Хотя нет, не получится. Мне всё-таки уже тридцать лет, знаний как у очень хорошего выпускника, и я обязательно проколюсь. Какие-нибудь словечки, фразы, жесты, которые выглядят нормально для взрослого мужчины, но будут странными для пацана, только поступившего в академию, а значит в академии мне делать нечего. Тогда куда?

Куда-нибудь в захолустный городишко? Но там все люди на виду, и каждый мой шаг отследят и обсудят местные сплетницы. Значит снова столица (хоть эта, хоть любая другая)? Но нужно придумывать себе какое-то занятие, чтобы не сходить с ума от безделья и скуки. И опять проблема в несоответствии моего внешнего вида и знаний. К магам приближаться нельзя, а к обычным занятиям меня самого не тянет. И что придумать с такими исходными данными?!

Ведь так хорошо всё начиналось в этом королевстве, и кто бы мог представить чем закончится совершенно случайный разговор в таверне, а потом самое обычное чтение учебника по анатомии в общественной библиотеке?! Но это случилось, а потом одно потянуло за собой другое, опять убийства, подозрения, а теперь ещё и убийство королевы-матери. Разумеется, я не желал ей смерти осознанно, но всегда можно притянуть статьи про «оставление в опасности», «халатность», «пренебрежение своими обязанностями, повлекшее смерть пациента». Да и для нынешней королевы формулировки вообще не будут иметь значения — она приказала вылечить её мать, а я допустил, чтобы она умерла. Всё остальное уже не имеет значения. И она ведь сказала, что в случае смерти матери папки с описанием моих заслуг, как целителя, будут сожжены, а в дело будут пущены папки с материалами по убийствам (моим или только приписываемым мне). Сейчас меня спасло письмо с одним словом, и королева была вынуждена исполнить последнюю волю матери, но что будет завтра или через неделю? Так что других вариантов, кроме как бежать, у меня просто нет.

Уж сколько раз пытался начать новую жизнь, сколько раз давал себе зарок не поминать Мёртвые земли, не показывать свои знания, но как это сделать, если единственное, что я умею — это магия, и по большей части она связана как раз с землями? В идеале, наверное, надо бы уничтожить собственный источник и стать самым обычным человеком, но для мага, испытавшего восторг от послушности магии, это, считай, медленное мучительное самоубийство. Проще, наверное, сразу в петлю залезть или вены себе вскрыть, чтобы не мучиться.