Чтение онлайн

Один из критиков обвинил школьный совет в подрыве системы образования24. Агентство Ассошиэйтед Пресс заметило: «Некоторые учителя и родители считают, что детей будут учить лжи»25. Представитель Национальной ассоциации школьных советов Джей Батлер предостерег: «О «ценностях» в образовании мы слышим все чаще и чаще, и связано это с укреплением правого религиозного крыла»26.

Президент местного отделения профсоюза учителей Гейл Бэрри обвинила школьный совет в нарушении Первой поправки к конституции США: «Большинство членов совета предлагает начинать учебу с постулата Америка превыше всего, а уж потом переходить к чтению и письму… Это не образование. Это идеологическая обработка»27. Впрочем, если начинать образовательный процесс с внушения школьникам мысли о равенстве американцев с другими народами, не будет ли это также «идеологической обработкой»?

Суть проблемы обнажает знаменитый вопрос Пилата: «Что есть истина?» С точки зрения революции «озерный край» противоречит истине, так как все народы и все культуры равны и «высшей культуры» не существует. Претендуя на приоритет американской культуры, миссис Харт и ее совет впадают в ересь. Революция не может допустить, чтобы столь наглое искажение истины преподавалось детям в школе. И она начинает действовать. Можно вспомнить, что на прошлых выборах поражение потерпели все без исключения сторонники теории «Америка превыше всего».

«Люди отвергли экстремистов», — заявил мистер Маллинс28.

Этот эпизод как нельзя лучше выявляет подлинные черты нашей нынешней доминантной культуры. Во всем, что касается ее основ, она абсолютно нетерпима и не приемлет противодействия. Всякий, посмевший сообщить детям о превосходстве Америки, немедленно объявляется экстремистом, которому не место в школе и в любом другом учебном заведении.

Кроме того, культурная революция, основанная на принципе истинного равенства, учит, что настоящие герои истории — отнюдь не завоеватели, не солдаты и не политики, создававшие империю Запада, но те, кто боролся за более высокие цели — а именно, за равенство людей. Потому уничтожение сегрегации на Юге США и апартеида в ЮАР — достижения более значимые, нежели победа над коммунизмом; а Мандела и Ганди — подлинные духовные герои двадцатого столетия. Потому Мартин Лютер Кинг возвышается над всеми прочими в американском пантеоне героев и всякое государство, отказывающееся отмечать его день рождения, подлежит бойкоту. Что же касается Джорджа Вашингтона — если его имя не будут вспоминать в школах, значит, так тому и быть. Разве он не был рабовладельцем? Разве не участвовал в наизлостнейшем в истории Америки нарушении принципа равенства всех людей?

В обществе, где равенство — святыня, величайшей и единственной законной формой правления считается демократия «одного голоса» («один человек — один голос»), Только ее можно навязывать другим силой, как это было в Германии и Японии — и как надлежит поступить с Ираком. Военное вмешательство во имя национальных интересов эгоистично и неблагородно, а вот вмешательство духовное, заставляющее проливать кровь во имя демократии, как было в Сомали, на Гаити и на Балканах, полностью оправданно.

С этой меркой революция подошла к истории американских войн. Война 1812 года, мексикано-американская, индейская и испано-американская войны, вполне вероятно, сохранили для нас континент, причем за крохотную цену в человеческих жизнях; тем не менее эти войны навеки прокляты — ведь они завершались территориальными аннексиями, а в обществе наблюдался всплеск шовинизма. А войны в Корее и Вьетнаме, которые велись за спасение этих народов от жуткого азиатского коммунизма, были войнами «неразумными» и несправедливыми. Мы выступали заодно с коррумпированными режимами и пытались сохранить эти страны на своей стороне в «холодной войне», так и не обретшей той этической чистоты, которая отличала войну с фашизмом.

Поддержка президентом Никсоном свержения президента Сальвадора Альенде в Чили хунтой генерала Пиночета была прямым вызовом революции — равно как и помощь президента Рейгана никарагуанским контрас, сражавшимся против просоветски настроенных сандинистов. Что же до вторжения Рейгана на Гренаду — для избавления этого крошечного островка от головорезов-сталинистов, прикончивших своего лидера-марксиста, Мориса Бишопа, — это был прямой акт агрессии со стороны Америки. Однако вторжение Клинтона на Гаити — для восстановления у власти отлученного от церкви священника-марксиста, отца Аристида, — было справедливым вмешательством во имя демократии.

И так далее, и тому подобное. До тех пор пока война «справедлива», цель, согласно катехизису революции, оправдывает средства. То есть мистер Линкольн был вправе установить свою диктатуру, растоптать конституцию, сажать несогласных в тюрьму без суда и следствия и «спустить с цепи» генералов Шермана и Шеридана, которые выжгли дотла весь Юг. Отмена рабства оправдывает использованные средства — пускай Гражданская война легла на страну тяжким бременем. В годы Второй Мировой войны мы заключили союз с убийцей народов Сталиным и бомбили Хиросиму и Нагасаки, почти мгновенно уничтожив сотни тысяч людей, — но это было оправданно: наши сердца оставались чисты, а враг был жесток…

Ричард Никсон был вынужден уйти в отставку за «ковровую бомбежку» Ханоя при попытке освободить американских заложников — бомбежку, при которой, по утверждениям северных вьетнамцев, за тринадцать дней погибло 1900 человек. А Гарри Трумэн вошел в историю как герой, несмотря на то что именно он приказал сбросить атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, вследствие чего погибло 140 000 мирных жителей; кроме того, он отослал 2 000 000 русских военнопленных обратно в СССР, зная, что обрекает их на пытки и смерть в сталинских лагерях.

Для культурной революции врагом всегда являются правые, «ястребы», и она ничего не забывает и ничего не прощает. Сравните безжалостное преследование уже стоящего одной ногой в могиле генерала Пиночета, диктатора, сорвавшего прокубинскую революцию в Чили, — и телеграммы с сожалениями по поводу смерти соратников-убийц Мао, Чжоу Эньлая и Дэн Сяопина.

Байрон де ла Беквит, обвиненный в убийстве лидера NAACP Медгара Эверса в Миссисипи в 1963 году, был осужден трижды (в последний раз — через тридцать лет после события) и умер в тюрьме, как того и требовала революция, которая одновременно защищала Леонарда Пелтиера, застрелившего двух раненых агентов ФБР после столкновения в резервации Пайн-Лодж в 1975 году. Последней по времени «культурной иконой» стал Мумия Абу-Джамаль, которого приговорили к смерти за убийство полицейского в Филадельфии в 1971 году, — он выстрелил в истекавшего кровью офицера полиции и добил его. Сотня историков потребовала нового суда над Абу-Джамалем на том основании, что убийство полицейского «следует рассматривать на историческом фоне»29. Пелтиер был индейцем, Абу-Джамаль — негр, поэтому их автоматически причисляют к «жертвам». А вот агенты ФБР и тот полицейский были белыми…

Равенство, проповедуемое революцией, есть извращение идеи Джефферсона о том, что Господь создал всех людей равными. Джефферсон подразумевал под этой фразой, что Бог наделил всех людей правами жизни, свободы и собственности и что все люди должны быть равны перед законом. Он писал в 1813 году Джону Адамсу. «Я согласен с Вами, что среди людей встречаются аристократы от природы. Такие люди прежде всего добродетельны и талантливы»30.

Если опираться на принципы добродетельности и талантливости, правильнее будет сказать, что на свете нет двух равных людей. Америка движется не к равенству условий или равенству результатов, но к равенству свобод, так что «прирожденная аристократия» — от спортсменов до представителей изящных искусств — может подать всем нам пример, куда и как идти, поставить перед нами цель. Иерархии необходимы — и потому они существуют в природе. Сравните добившиеся успеха американские фирмы, организации, спортивные клубы и пр. — от «Майкрософт» до «Нью-Йорк Янкиз», от Корпуса морской пехоты до клиники Мэйо. Как по-вашему, в скольких из них управление строится по принципу демократии «одного голоса»?

История показывает, что нет и никогда не было абсолютно равных народов, культур и цивилизаций. Одни достигали величия регулярно, другие к нему вообще не приближались. Разнятся образы жизни, религии, идеи; равенства не найти нигде. Пожалуй, важнейший, самый красноречивый и убедительный довод — тот, что нет и не может быть равенства среди идей.

Все идеи имеют право быть высказанными и услышанными, однако отсюда не следует, что ко всем непременно прислушаются. Первая поправка требует, чтобы мы уважали лгунов не меньше, чем правдолюбцев, глупцов не меньше, чем мудрых; однако общества и народы развиваются, отделяя зерна от плевел и выбрасывая последние. Иными словами, проповедуемая революцией идея равенства — идеологическая, утопическая, абсурдная и полностью разрушительная. Лишь распадающееся государство приравняет доблесть «черных беретов» или рейнджеров, выполняющих самые опасные задания и на войне, и в мирное время, к трудовой доблести армейских писарей, поваров или посудомоек. Кажется, лорд Эктон заметил, что, когда умирает демократия, почему-то всегда выясняется, что ее убило равенство.

Равенство, о котором столько сказано выше, восходит не к американской — к французской революции, равно как и к социалистам девятнадцатого столетия, а не к американским патриотам восемнадцатого века. Поскольку все люди в разной степени наделены талантами, способностями и добродетелями, единственный способ достичь полного равенства — это тирания. Однако в Америке тирании нет. Те, кто бесконечно подправляет данные университетских тестов пригодности, поскольку результаты не совпадают с их предположениями, зачастую набавляют лишние баллы студентам «по этническому признаку», а затем выбрасывают результаты, поскольку все равно не добиваются желаемого, — такие люди безнадежно погрязли в идеологии, причем их ложные идеи не переживут первого же столкновения с реальностью.