Чтение онлайн

Бьюкенен не жалеет красок, чтобы живописать эти новые ценности. Здесь и отрицание авторитета родителей, школы и общественных институтов, здесь и всеобщий промискуитет — беспорядочные сексуальные отношения, связанные с появлением контрацептивов, здесь и жизнь исключительно «для себя», жажда зрелищ и развлечений, здесь и настоящая «война против детей», мешающих воспринимать радости материального существования, здесь — аборты, гомосексуальные связи, высмеивание христианства и гражданского долга. Главным в идеологии нового поколения стали не высокие религиозные принципы, которые только и сделали Америку великой державой, а эгоистический гедонизм — стремление получить удовольствие «здесь и сейчас». Вместо духовного смысла — карьера и деньги, вместо семьи — неограниченный секс и «свободное» существование, вместо священной жизни, дарованной богом, — наркотики и эвтаназия.

Автор буквально бьет в набат, предупреждая о необратимом вырождении нации. И если бы не некоторые специфические реалии, свойственные только Соединенным Штатам, можно было бы полагать, что речь в книге идет о современной России. Вероятно, язык экстремального патриотизма един во всех нациях и народах.

Тем более что для объяснение причин происходящих событий автор обращается не к закономерностям исторического развития, что, вероятно, ему просто в голову не приходит, а в полном соответствии с психологией экстремального патриотизма создает образ внешнего и внутреннего врага. Только если российские патриоты крайнего толка объясняют бедствия современной России происками глобализма, масонства и сионизма, пытающихся подчинить себе весь мир, то Патрик Бьюкенен, будучи стопроцентным американцем, напротив, обнаруживает грандиозный марксистский заговор, который уже много десятилетий пронизывает Соединенные Штаты.

Оказывается, потерпев поражение в насильственном распространении своих идей, марксизм вовсе не сложил оружия, как полагали идеологи «атлантизма». Еще в 1930-е годы коммунистом Антонио Грамши была выдвинута новая стратегия революционной борьбы. Поскольку главными препятствиями для марксизма являются западное христианство и европейская культура в целом, то в первую очередь следует сокрушить именно их. Марксизму вовсе незачем стремиться к политической власти, ему достаточно «преобразовать» западную культуру, захватив ее общественные институты — средства массовой информации, искусство и воспитание.

Тогда она перестанет быть идеологической опорой капитализма, и западный социальный строй рухнет сам по себе.

В соответствие с этой стратегией другой влиятельный деятель коммунистического движения Дьердь Лукач основал во Франкфурте школу, которая начала переводить марксистскую догму в термины общественного сознания. Эту школу образовали известные в будущем культурологи, психологи и социологи: Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно, Эрих Фромм, Вильгельм Райх и несколько позже примкнувший к ним Герберт Маркузе. Через некоторое время Франкфуртская школа перебралась в США и приступила к тотальной критике западной цивилизации.

Прежде всего вся западная культура была объявлена ими «культурой насилия» — культурой ненависти, культурой расизма, культурой порабощения, культурой подавления личности. Такая культура, разумеется, не имела права на существование, и в противовес ей была выдвинута принципиально иная концепция — концепция освобождения современного человека, концепция тотального равенства. Внешне ценности «новой культуры» выглядели весьма привлекательно, поскольку эксплуатировали действительно присущее человеку стремление к равенству и свободе, но на практике они оборачивались совсем иной стороной. Свобода понималась здесь как освобождение человека от любых обязательств: детей перед родителями, родителей перед детьми, женщин и мужчин — от обязательств перед семьей, гражданина — от обязательств перед другими гражданами и государством, а провозглашенное равенство всех религий, идеологий, искусств, рас и народов означало, в первую очередь, легитимизацию маргинальных групп: национальных, сексуальных и социальных меньшинств, которые таким образом получали возможность влиять на общественное сознание.

Это была настоящая культурная революция, и сейчас, по мнению Бьюкенена, она завершилась полным успехом. «Новая культура» приобрела доминирующее положение в обществе, а привычные для американцев ценности оказались вытесненными на периферию. Средства массовой информации теперь целиком находятся под контролем «новой элиты», традиционные семьи составляют сейчас в США не более четверти от числа проживающих вместе людей, торжествующей идеологией общества становится феминизм, и миллионы женщин, вышедших из дехристианизированных школ и колледжей, не собираются ни выходить замуж, ни рожать детей. Особенно хорошо нынешнюю ситуацию в Соединенных Штатах характеризует тот факт, что бывшая первая леди Америки, супруга президента США, а ныне сенатор от Демократической партии Хиллари Клинтон в день Святого Патрика, то есть в праздник католиков, отказалась пройти с торжественным шествием по Нью-Йорку, что когда-то считалось обязанностью всех высших политиков, зато приняла участие в параде геев в том же Нью-Йорке, шествуя вместе «с королевами пленэра и мужчинами в цепях».

Короче, Америка потерпела грандиозное поражение от «внутреннего врага», западная цивилизация обречена, и как раньше Европа колонизировала Африку, Азию и Латинскую Америку, так теперь эти этносы порабощают Европу и Соединенные Штаты.

Рецепт же спасения нации, по Бьюкенену, достаточно прост: это — возрождение истинного протестантизма (в России сказали бы — истинного православия), это — новый крестовый поход за возвращение белых американцев к патриархальным ценностям общества и семьи.

Причем книга Патрика Дж. Бьюкенена, возможно, и не заслуживала бы столь пристального внимания, это, в конце концов, лишь одна из многих и многих подобных книг, издающихся в настоящее время в Америке, но как по единственной найденной при раскопках косточке древнего ящера можно реконструировать затем весь скелет, так и по и книге «Смерть Запада», скорее всего даже не самой концептуальной, можно реконструировать нынешнее духовное состояние Соединенных Штатов. И если попытаться дать ему краткое определение, то это — глубокий провинциализм, свойственный вообще консервативному американскому мировоззрению.

Привыкнув за последние сто лет к положению самой могущественной державы мира, Соединенные Штаты Америки просто не в состоянии осознать тот простой факт, что существуют силы, намного превосходящие любые капиталы и технологии, что дело не в мифическом заговоре горстки марксистов против честных американцев, дело в законах истории, которые разворачиваются сейчас с неумолимой определенностью. Никто не в состоянии им воспрепятствовать. Никто не может приказать истории течь иначе. Америка вовсе не является здесь чем-то особенным, и потому ее провинциальная слепота может дорого обойтись и ей самой, и всему человечеству.

Напомним некоторые общеизвестные факты.

Первая Мировая война, длившаяся четыре с небольшим года, закончилась поражением Тройственного союза (стран Австро-германского блока), крушением Российской, Австро-Венгерской и Османской империй и установлением неравновесного мира, который, несмотря на все усилия Лиги наций, прообраза современной ООН, продержался немногим более двадцати лет. Эта война охватила около 40 стран и привела к гибели 9,5 миллионов людей.

Вторая Мировая война, длившаяся ровно шесть лет, закончилась поражением стран фашистской оси, крушением Британской империи, Японской империи, империи «тысячелетнего» Рейха и практически без перерыва перешла в следующую фазу мирового противостояния. Она охватила уже 61 государство и привела к гибели только в результате прямых военных потерь 27 миллионов людей.

Третья Мировая война, начатая Фултонской речью Черчилля 5 марта 1946 года, длилась примерно сорок пять лет и закончилась распадом «империи» СССР и крушением всей мировой системы социализма. Эта война не случайно получила название «холодной»: она велась, большей частью, на территории третьих стран — в форме ограниченных военных конфликтов. Тем или иным способом в ней участвовали многие страны мира, а количество жертв, в том числе и от применения биологического оружия, еще требует беспристрастной оценки истории.