Чтение онлайн

– Надо по вокзалам поездить… Человек он приметный, его всюду запомнят. Можешь у милиции поинтересоваться, связи-то у тебя там хорошие?

– Я уже пробовала через милицию. Видели его неделю назад на Белорусском вокзале, а потом как сквозь землю провалился. Я ему свой телефон дала и еще сто рублей, на купюре и телефон написала. Обещал позвонить.

– Долго у него деньги не задерживаются, так что скорее всего по твоему телефону какой-нибудь лотошник может звякнуть. Ради интереса, от нечего делать.

– Ты мне поможешь, Сергей? Мне очень надо, а я в долгу не останусь. Хочешь, возьму в соавторы?

– Вот этого как раз делать и не надо.

– Я понимаю, что отнимаю у тебя время.

– У меня, в отличие от тебя, свободного времени больше, чем хотелось бы. Не знаю, куда его деть. Тамара уходит с утра на работу, а возвращается поздно вечером, так что я полностью предоставлен сам себе.

– Как она?

– Нормально, если не считать, что на работу устроилась. Не сиделось ей дома. Говорит, мол, квалификацию потеряю.

– Я бы тоже без работы не смогла.

– И я не могу. Так что попробую отыскать Абебу, хоть какая-то от меня польза будет.

– Что-то ты, Сергей, совсем погасший.

– Какой?

– Как в воду опущенный, словно из тебя весь воздух выкачали, а вместо крови минералка течет. Дорогин усмехнулся.

– Хорошо, что не водопроводная вода. – Давай пить кофе?

– Вот это всегда пожалуйста!

Белкина принялась хлопотать, время от времени выкрикивая ругательства и насылая проклятия то на газовую плиту, то на ложечку, то на кофеварку.

Сергей сидел и грустно улыбался. Ему нравилась Белкина, он любил людей, одержимых бредовыми идеями. И ради дурацких идей люди готовы на все, голодают и бедствуют, ночами не спят, напрягают полгорода. А ради чего? Ради того, чтобы отыскать в десятимиллионном городе сорокалетнего эфиопа, который присвоил себе звание прямого наследника Александра Сергеевича, классика и светоча русской поэзии.

– Попробую тебя отыскать, Абеба, – глядя на погасший экран монитора, пробурчал Сергей. Варвара появилась неожиданно.

– У меня есть его фотография.

– С автографом? – съязвил Сергей.

– Нет, в фотоаппарате оставался последний кадр, я его и запечатлела. Сейчас покажу, – и Варвара принялась нажимать клавиши компьютера.

На экране появилось изображение потрепанного бомжа с ужасающе нечесаными бакенбардами. Бомж стоял на ступеньке памятника в картинной позе. Чем-то его фигура напоминала чайник: одна рука уперта в бок, а другая вскинута, словно носик. Единственное, чего не хватало, так это голубей на плечах, на голове или на руке.

– Ему бы цилиндр не помешал, – сказал Дорогин.

– Цилиндр у него, кстати, был, но он сказал, что менты забрали, потому что, когда он в цилиндре, ему иностранцы много денег жертвуют.

– Он, наверное, был единственным, кто в Москве носил цилиндр.

– Нет, – сказала Белкина, – я еще одного знаю чудака из кукольного театра, тот тоже в цилиндре щеголяет. Правда, на Пушкина совсем не похож, этакий русский парень с рыжей пушистой бородой, веснушчатый, голубоглазый и в черном цилиндре. Представляешь, Дорогин?

– Не представляю.

– Я тебе его когда-нибудь покажу. Актер он никудышный, но это в театре, на сцене. А в жизни настоящий артист.

Немного помолчали. Дорогин попытался представить себе странного субъекта, за которым, наверное, бежит пол-улицы любопытного народу, да еще три-четыре шавки норовят цапнуть за ляжки, а актер отбивается от них тростью с набалдашником из слоновой кости.

Белкина, по редакционной привычке, быстро выпила кофе, а Сергей все еще смаковал.

– Не умею я этого делать медленно, – сказала журналистка.

– Ты, вообще, умеешь что-нибудь делать не спеша? – реплика прозвучала двусмысленно, и Белкина, как человек, имеющий отношение к литературе, сразу же уловила двусмысленность.

– Если ты имеешь в виду “это самое”, то тут я не спешу, в постели я черепаха, к удовольствию подбираюсь медленно-медленно.

«А в самом деле? – задумался Дорогин, – черепахи быстро “это” делают или медленно?»

– Ты не о том думаешь, – напомнила журналистка, – ты лучше представь себе, где мы можем отыскать Александра Сергеевича Пушкина.

– Ты с тачкой?

– Моя машина, – Белкина презрительно скривила губы, – совсем перестала меня слушаться.

– За ней ухаживать надо.

– У меня, думаешь, время на это есть? Я езжу, пока колеса не отвалятся, вот неделю назад это и случилось.

Дорогин вздохнул. Его машина стояла под окном, и скрыть это было никак невозможно. Ему порядком надоело в последние дни мотаться за рулем. Он уже практически не замечал дороги от Клина до Москвы, что называется, отключался на шоссе. Вроде только выехал с проселка на шоссе – и вот, на тебе, вокруг дома, светофоры, нетерпеливые сигналы лихачей.

– Любишь ты брать быка за рога.

– Женщина всегда мужчину уговорит.

– Собирайся, поехали.

– Я готова, только сумку возьму, и фотографию Абебы прихватим. Будем, как частные детективы, шнырять по барам, закусочным, вокзалам, показывать людям, не видели ли они негра в цилиндре.

– По каким барам, по каким закусочным? Ты видела когда-нибудь бомжа в баре? Его на помойке искать надо, а самая лучшая приманка – поставить пустую бутылку. Это как мотыль на рыбалке…

Белкина удивленно приподняла брови.

– Захватить пустые бутылки?

– Ты что, с ума сошла? Поехали, есть и другие способы.

До Белорусского вокзала добрались быстро, зато искали, где бы поставить машину, долго. Припарковались со стороны Грузинской возле киосков, торгующих цветами.

– Почему пахнет такой гадостью? – произнесла Белкина, нюхая городской воздух. – Когда один цветок, то от него исходит аромат, а когда их много, вонь стоит, словно канализацию прорвало.

– Один из парадоксов природы, – шепнул ей Дорогин, взяв под руку. Вместе они перебежали улицу.