Чтение онлайн

Грунер перестал барабанить пальцами по столу и наклонился вперед.

— А какие у вас есть доказательства всего этого?

— Второе «я» дает о себе знать, когда мисс Лидгейт вспоминает о попытке изнасилования. Тогда у нее случается приступ, во время которого она ведет себя агрессивно и снова может двигать правой рукой. Эти приступы, несомненно, вызывает определенный запах, в частности одеколон, которым пользовался тот мужчина. Также, возможно, и сам одеколон сыграл роль в появлении кашля мисс Лидгейт — запах довольно тяжелый и насыщенный.

— Герр доктор, — ответил Грунер, — я просто потрясен вашей наивностью.

Грунер замолчал, и это молчание становилось чересчур продолжительным и напряженным. Либерман, прищурившись, всматривался в силуэт Грунера безуспешно стараясь разглядеть выражение его лица. Решив положить конец этому безвыходному положению, Либерман дал честный, но отнюдь не дипломатичный ответ.

— Вынужден с вами не согласиться, сэр.

— Доктор Либерман, — снова начал Грунер, на этот раз без всякого колебания, — мне трудно поверить в то, что молодого человека, получившего образование в одном из самых лучших медицинских университетов мира, так легко обвести вокруг пальца. Мы с вами прекрасно знаем, что женщины, страдающие нервными расстройствами, коварны, жестоки и могут проявлять незаурядные драматические способности. Она просто искусная притворщица. И доверчивый доктор, вовлеченный ее откровениями в мир гнусных фантазий, стал для нее легкой добычей. Приняв всерьез нелепые плоды ее воображения, вы приняли участие в заговоре, оправдывающем ее патологию. Только полный глупец будет пытаться объяснить симптомы нервного расстройства, так же как только глупец будет пытаться толковать сны.

Либерман с трудом справился с желанием ответить на эту очередную колкость Грунера в адрес профессора Фрейда.

— Доктор Либерман, а вы потрудились, — Грунер повысил голос, — узнать, у кого работала мисс Лидгейт?

— Да, — ответил Либерман, — потрудился. Его зовут Шеллинг.

— Верно, — сказал Грунер. — Министр Шеллинг. Он вызывает восхищение своих коллег и заслуженно пользуется репутацией человека высоких моральных принципов. Мне выпала честь вместе с герром Шеллингом принимать участие в работе нескольких комитетов и благотворительных фондов. Предположение, что он регулярно домогался молодой гувернантки, живущей в его доме, совершенно абсурдно. Очевидно, что девушка не в себе. Настоятельно вам рекомендую немедленно начать соответствующее лечение мисс Лидгейт. Советую применить моксу — электрическую щетку, погружаемую в гортань — это избавит ее от кашля за один сеанс. Вы найдете подробное описание этой процедуры в «Руководстве» Эрба. Лечение паралича может потребовать больше времени, но улучшение может наступить уже через неделю. Всего хорошего.

Либерман продолжал сидеть.

— Я сказал всего хорошего, господин доктор.

Либерман взволнованно сглотнул.

— При всем моем уважении, господин профессор, я не думаю, что смогу выполнить ваши указания.

— Вы отказываетесь лечить пациентку?

— Нет…

— Что тогда вы хотите сказать?

— Я думаю, что рассказ пациентки о своих тяжелых переживаниях соответствует действительности, и поэтому я должен продолжать психологическое лечение.

Грунер хлопнул ладонью по столу. Из-за этого удара банки с анатомическими образцами в шкафу задрожали, со звоном стукаясь друг о друга — пронзительная песнь гадких предметов, плавающих в мутной консервирующей жидкости.

— Доктор Либерман, — прорычал профессор, — отказ проводить соответствующее лечение приравнивается к халатности. Сожалею, но в этом случае я вынужден буду требовать вашего немедленного увольнения.

Либерман давно знал, что рано или поздно состоится его решающий разговор с профессором Грунером. Но сейчас, когда этот давно ожидаемый ультиматум был наконец предъявлен, он почувствовал, что не готов сделать решающий шаг.

— Итак? — спросил Грунер.

Либерман стал придумывать ответ. Сердце его бешено стучало в груди.

«Профессор Грунер, как бы ни хотел я остаться работать в больнице, я не могу поступать против своей совести…»

Либерман сделал глубокий вдох и начал:

— Профессор Грунер, как бы я ни хотел…

Раздался громкий стук в дверь. Либерман замолчал, Грунер крикнул:

— Войдите!

Дверь открылась, и в комнату заглянула сестра Рупиус.

— Не сейчас, сестра Рупиус, не сейчас! У меня важный разговор с доктором Либерманом.

Сестра заколебалась и уже было закрыла дверь, но передумала. По коридору за ее спиной пробежали два санитара.

— Профессор Грунер, — произнесла сестра Рупиус. — Одна из ваших пациенток, синьора Локателли… она умерла.

— Умерла? — Грунер вскочил со стула. — Что значит «умерла»?

Сестра вошла в кабинет.

— Похоже, она привязала простыни к трубе в туалете и повесилась. Я не знаю, сколько времени она там находилась.

Генрих Хёльдерлин быстро шел по узкой улице. Он зашел в вымощенный булыжником скверик, в центре которого возвышалась большая статуя Моисея. Проходя мимо бронзового монумента, он услышал звучный голос:

— Герр Хёльдерлин!

Банкир вздрогнул: ему показалось, что его позвал сам пророк.

— Герр Хёльдерлин, идите сюда! — рокотал голос.

Заглянув за статую, Генрих Хёльдерлин увидел Ханса Брукмюллера, сидевшего за столиком «Маленького кафе». У этого заведения не было витрин, а входом служила скромная двойная дверь, одну часть которой удерживала открытой железная пружина. У стены рядом со столом Брукмюллера стоял велосипед. Хёльдерлин подумал, что он вряд ли может принадлежать этому великану. Невозможно было представить его восседающим на этой хрупкой конструкции.

— Добрый день, герр Брукмюллер.

— Здравствуйте, Хёльдерлин. Кофе?

Хёльдерлин демонстративно посмотрел на свои карманные часы и, сделав вид, что считает что-то в уме, ответил:

— Хорошо, почему бы и нет?

Брукмюллер откинулся на спинку стула и прорычал в полумрак крошечного заведения:

— Эгон!

Из темноты немедленно вынырнул стройный молодой человек с редким пушком там, где обычно носят бакенбарды. Он был совсем юным.

— Мне еще чашечку кофе «Фиакр». А вы что будете, Хёльдерлин?

— Кофе «Меланж».

Юноша поклонился и скрылся в темноте.

Хёльдерлин сел за стол, снял шляпу и протер лысину рукой.

— Вы здесь часто бываете, Брукмюллер?

— Да, часто. Это маленький рай, превосходное место для спокойных размышлений.

— Тогда я, наверное, вас побеспокоил?

— Что вы! — улыбаясь, сказал Брукмюллер. Но улыбка эта появилась слишком быстро и задержалась дольше, чем было необходимо.

Хёльдерлин положил на стол книгу, которую держал в руке, а Брукмюллер тут же наклонился, чтобы прочитать название на корешке.

— «Разоблаченная Исида».

— Автор — мадам Блаватская.

— Интересно?

— Не знаю. Честно говоря, я ее не читал, это книга моей жены. Я только что забрал ее у герра Уберхорста. Юно дала ему почитать ее около месяца назад.

— И он не вернул ее? — с удивлением спросил Брукмюллер.

— Нет, — ответил Хёльдерлин. — Хотя такая оплошность простительна.

— Верно, — согласился Брукмюллер. — Учитывая обстоятельства…