Чтение онлайн

— Я постараюсь, чтобы с ней не расправились до суда, — капитан подошел сзади по обыкновению тихо, я опять не услышал.

— Подите-ка вы к черту, — ответил я. — Тоже мне, благодетель.

И зашагал прочь. У ворот посмотрел назад. Капитан стоял на том же месте, бледный, как полотно, и смотрел мне вслед.

Мне повезло, я остановил попутную машину, не пройдя и ста метров. Водителю я сразу признался — денег у меня нет, потому что сбежал из психиатрической лечебницы и теперь добираюсь домой.

Он посмеялся и спросил, куда же меня отвезти. Я подумал немного и назвал адрес. По дороге он рассказывал мне анекдоты. Анекдоты были про сумасшедших.

Потом мы расстались, и я, не задерживаясь, сразу поднялся наверх и позвонил. Дверь открыла женщина. Она была женой Алика, работала дежурной в комбинатовской гостинице и три раза в неделю убирала квартиру директора.

И теперь я снова пришел к ней в дом.

Еще у нее был больной ребенок, и потому у меня не осталось другого выбора.

— А, это вы, — она сразу узнала меня, и у глаз ее собрались морщинки, — я знала, что вы зайдете перед отъездом. Я уже приготовила деньги, которые вы мне одолжили.

— Меня больше интересуют те, которые вы взяли у директора, прежде чем его убить. Или, наоборот, сначала убили?

— Все вышло как-то одновременно, — она опять улыбнулась одними глазами. — Да вы заходите, разве о таком разговаривают на пороге? Заодно составите компанию…

Войдя в комнату, я увидел накрытый стол, на котором стояли цветы, какие-то закуски, вино. Стол был накрыт на двоих.

— Сейчас принесу вам тарелку… Нет, садитесь лучше на диван, — сказала она, увидев, что я собираюсь переставить со второго стула здоровую пятилитровую банку с какой-то бурой жидкостью.

Это место так и осталось не занятым. Я решил, что она кого-то ждет и стул предназначается ему.

— Хочу рассказать вам, что сегодня арестовали главврача лечебницы, он стрелял в оперативника, — начал я, — но, думаю, его будут обвинять не только в этом.

Она хрипло рассмеялась, и я увидел, что смеялась она искренне.

— Это прекрасная новость. Откройте вино, надо выпить по такому случаю.

Я выбил пробку и разлил вино по бокалам.

— Меня допрашивали, — я попробовал вино и поставил бокал на стол, — но я не сказал, что это вы убили директора.

Лицо ее на мгновение омрачилось.

— Как догадались? — спросила она.

— Вы регулярно наводили порядок в квартире директора и наверняка знали, где находится препарат, который потом всадили своему патрону.

— Он даже сам попросил сделать укол. Правда, он думал, что это витамины, — с готовностью сообщила она, — я их регулярно ему делала — научилась, когда ухаживала за дочкой. Только я перепутала с дозировкой, и он просто проспал до того самого момента, когда пришлось вытащить его на лестницу. Я слышала, что после укола он должен был сохранить способность двигаться, но не думать. Я хотела подвести его к краю лестницы и помочь упасть в пролет.

— Верно, — согласился я, — это вы неплохо придумали. Тогда никому бы в голову не пришло расследовать несчастный случай, тем более такой очевидный. Человек практически на глазах у двух свидетелей зашел в пустой подъезд, там оступился и упал вниз. Все ясно, даже вскрытия делать не надо. Кто бы мог подумать, что убили его чуть раньше.

— Конечно, — она покачала головой, — я просто в ужасе была, когда поняла, что у меня не хватит сил перевалить его через перила. Ну, и тогда решила ремнем. Впрочем, я предвидела такой вариант на случай, если он сразу не разобьется насмерть.

— Хладнокровная вы особа.

— Когда я работала на комбинате, то одно время завязывала мешки. Платили за это мало, и потому работали одни женщины. Когда я затягивала ремень на его горле, мои чувства немногим отличались от тех, что были во время работы.

— Значит, вы убили его, а потом поехали на дежурство в гостиницу? Под подозрением оставались лишь присутствовавшие на вечеринке гости.

— Ну, откуда мне было знать, что один из них захочет перепрятать труп, другой — свести с ним счеты, третий перепугается за карьеру, четвертый решит завладеть деньгами. Они сами себя утопили.

— А как же ремень с самодельной пряжкой в виде черепа?

Разве вы не подставляли таким образом Виктора? Что он, по-вашему, должен был делать?

— Тут я здорово ошиблась. Я не ожидала, что он об этом узнает раньше милиции и захочет перепрятать труп.

— Ну да, тогда инсценировка с подставным директором оказалась бы напрасной. Труп нашли на свалке, и ваши труды пропали зря. Почти… А как вам все это пришло в голову?

— У него было два одинаковых плаща, и это натолкнуло меня на мысль использовать подставного. Найти субъекта на такую роль было нетрудно — возле мужа всегда вертелись сомнительные личности, которые за деньги могли сделать все, что угодно. Конечно, «мой» директор не знал, что я собираюсь сделать с оригиналом… Наверное, тогда бы он запросил непомерно высокий гонорар. Потому он так легкомысленно поступил с зажигалкой — позволил вам ее забрать. А ведь настоящий директор не пил, не курил и золотой зажигалки у него не было и быть не могло. Вот он к вам и забрался. Не расскажете никому? Какой смысл? Тот, подставной, уже далеко, и я сама не знаю, где его искать. Мой муж, а он единственный мне помогал, разбился в аварии. Сегодня врач мне сказал, что даже если он выживет, все равно будет соображать не больше кошки. Вряд ли его станут судить. Остаюсь я…

— А у вас больной ребенок, — я кивнул. — И я понимаю, что если вас посадят, ребенок обречен.

— Не хотите брать грех на душу?

— Нет, не хочу. Вам повезло.

— Повезло?!

Она швырнула в меня бокал, и он, пролетев через всю комнату, разбился вдребезги.

— Извините, — потом тихо попросила женщина.

— Но деньги придется вернуть, — я налил себе еще стакан вина.

— Деньги? — женщина показала рукой на банку, которая стояла на свободном стуле. — Концентрированная серная кислота. Вернее, была достаточно концентрированная, пока я не растворила там все бумажки.

— Ничего себе, — я покачал головой. — Это же куча денег.

— Мне они теперь не нужды…

Я проследил за ее взглядом и понял, что меня неосознанно смущает все это время. Дверь в комнатку, где раньше лежал больной ребенок, была заставлена шкафом. Я поежился, как от пронизывающего холода.

— Нет, — сказала женщина, угадывая мои мысли, — ее увезли.

Но туда больше никто не войдет. При моей жизни, конечно.

— Извините…

— Я взяла деньги, которые мне принадлежали, — она смотрела прямо перед собой, — у меня отняли все — здоровье, ребенка, мужа… Они должны были заплатить за это. Я наказала всех, кто столько лет безнаказанно издевался над нами… В этой банке души моих врагов, — она показала пальцем, — серная кислота и казначейские билеты. Я решила устроить всем нам заключительный праздник..

По-моему, она спятила.

— А теперь вы должны уйти, — сказала женщина. — Я вылью эту гадость в унитаз и немного побуду одна. Мне хочется собраться с мыслями перед дорогой.

— Хотите уехать?

— Не волнуйтесь, я не переступлю порога этой квартиры. И протру ручки дверей, и вымою ваш стакан, чтобы никто не узнал, кто последним был у меня.

— Но… — я поежился, как от пронизывающего холода.

— Бросьте, — женщина махнула рукой. — Уж не подскажете ли вы мне другой выход?

— Нет, — я покачал головой, — у меня нет ни одной дельной мысли на этот счет…