Чтение онлайн

Зайдя в спальню, я достал боксеры и натянул их на себя. Я возился с кроватью, откидывая одеяло, чтобы освободить место для нас обоих. Через минуту за моей спиной раздались шаги, предупредившие меня о ее присутствии.

— Можно мне взять футболку, чтобы поспать?

Не говоря ни слова, я достал одну из своих ящиков. Она позволила мне надеть ее на себя, откинув голову назад, когда я вытаскивал ее волосы из воротника. Наклонившись, я лизнул ее губы, прежде чем поцеловать. Марли задрожала. Я наслаждался ее вкусом. Это было лучше, чем все те разы, когда я представлял ее здесь, со мной. В реальности все было идеально. Было еще не поздно, но я все равно уложил Марли в постель. Она долго прижималась ко мне, и мы оба лежали в полной тишине. Это было прекрасно. Мирно. Как будто присутствие друг друга было единственным, что нам требовалось.

Марли поцеловала меня в середину груди. Затем она подняла на меня глаза.

— Спасибо, — прошептала она.

Она выскользнула из моих объятий, свернулась калачиком на боку и закрыла глаза. Ее благодарность была бы странной, если бы я не знал, что это потому, что я избавил ее от боли на этот вечер. Я дал ей безопасное пространство, в которое она могла погрузиться.

При нашей беседе она рассказала мне кое-что о своем горе. Что для него не существует временных рамок. И что гораздо труднее пережить его, когда у тебя нет поддержки. Я должен был стать ее защитником. Марли могла распадаться на части столько раз, сколько ей было нужно. Я буду рядом с ней, не ожидая ничего взамен.

Когда я убедился, что Марли уснула, я погладил ее по волосам, убирая их с лица, и стал наблюдать за ней. Было странно видеть ее так близко после того, как я долго находился на расстоянии. Но это не было странным. Это было идеально.

— У нас все будет хорошо, Марли, — прошептала я. — В своем видении ты хотела будущего. Я собираюсь дать тебе его сполна. Вот увидишь.

И я был полон решимости добиться этого, несмотря ни на что.

23

КИАРАН

Когда я встал утром, Марли еще крепко спала. Натянув, чистые боксеры и джоггеры, я решил отказался от футболки. Я оставил Марли в своей кровати с ее зелеными волосами, разметавшимися по подушкам, отдыхать столько, сколько ей было нужно. Выйдя на кухню, я заварил кофе и устроился в кресле у окна в гостиной. Там был установлен мой мольберт, в основном для того, чтобы я мог наблюдать за Марли через улицу, пока я рисую. Теперь мне больше не придется этого делать.

Отпив глоток кофе, я поставил его на столик, взял карандаш и начал рисовать. После вчерашнего вечера мне нужна была отдушина, чтобы успокоиться. Не то чтобы я жалел о случившемся, но, если бы я не рисовал, я бы метался по квартире, пока она не проснулась. Пока мы не сможем поговорить о нас и о том, что нас ждет в будущем. Рисование заземляло меня. Наверное, поэтому я так часто рисовал Марли. Это останавливало меня от необдуманных поступков…но не в тот раз. Тогда мне захотелось убить ее. Но теперь нет. Нет, теперь Марли была моей. Я не мог ее отпустить. Через некоторое время шаги оповестили меня о присутствии в комнате еще одного человека. Краем глаза я увидел, как она пересекает комнату. Я отложил карандаш и откинулся в кресле, когда она появилась рядом со мной. Марли устроилась у меня на коленях, положив обе руки на мои голые плечи, чтобы удержаться на ногах.

— Привет, — пробормотала она.

Мои губы изогнулись, когда я провел руками по ее голым бедрам. Она крепче прижалась ко мне.

— Что ты рисуешь? — спросила она, когда я ничего не ответил.

— Посмотри сама.

Марли повернулась, чтобы посмотреть на мольберт позади нее. На бумаге были изображен силуэт мужчины с рукой, обхватившей шею женщины. Ее голова откинута назад, чтобы смотреть на него, а волосы спадали мягкими волнами. Его волосы были убраны в пучок. Для меня это было в новинку. Раньше у меня никогда не возникало желания нарисовать себя. Это всегда были другие люди. Потом была Марли. После событий прошлой ночи нарисовать ее и меня вместе было вполне уместно.

Теперь были "мы".

Я хотел изобразить это в своем рисунке.

Марли обернулась ко мне с широко раскрытыми глазами и изумленным выражением на красивом лице.

— Это мы.

— Да.

Она наклонилась ближе ко мне, пока наше дыхание не смешалось.

— Ты уже рисовал автопортрет?

Я прикусил губу и покачал головой.

— Мне нравится, что твоя рука лежит на моей шее.

Ухмылка на ее губах заставила меня с трудом удержаться от ответной улыбки. Вместо этого я обвел пальцами ее горло.

— Вот так?

— Ммм, вот так.

Марли прижалась своим ртом к моему. Это убеждало меня в том, что она хочет этого, даже после горячей ночи. Меня беспокоило, что, проснувшись она могла чувствовать себя по-другому.

— Ты все еще хочешь остаться со мной? — прошептал я, когда она отстранилась.

Она нахмурилась и сморщила нос.

— Что за вопрос?

— Всегда есть шанс, что ты проснешься и не будешь чувствовать того же самого.

— Ты хочешь сказать, что после того, как ты так хорошо оттрахал меня, я забыла, что такое слова?

Марли и ее рот.

Черт, я не могу насытиться им.

— Да после того, как ты стала для меня хорошей ученицей.

Она провела пальцами по моей бороде, ее щеки порозовели.

— Если уж на то пошло, то это только придало мне уверенности в том, что это то, чего я хочу. Ты — тот, кто мне нужен.

Мой большой палец поглаживал ее по горлу. Успокаивал ее или себя, я не знал. Я просто не мог остановиться.

— Я верю тебе. Я хочу только тебя.

Марли отпустила мое лицо и повернулась ко мне так, что ее ноги оказались свесившимися с одной стороны. Затем она положила голову мне на плечо. Ее пальцы скользнули по моему затылку и погладили мою шею.

— Скажи это, — прошептала она. — Скажи мне, чего ты хочешь, Киаран.

Я обхватил ее за плечи, чтобы поднести левую руку к ее лицу, а правую держать на горле, где ей самое место.

— Я сделал это, чтобы оно напоминало мне о доме.

Вскоре после того, как я переехал в Эдинбург, я сделал татуировку дерева. Я нарисовал его, отнес художнику, и он набил ее на моей коже.

— Вот где мои корни, на ферме с моей семьей, но я вырос из той жизни и создал свою собственную. Как дерево, растущее к небу, и его ветви тянутся во все стороны. Оно бесплодно, потому что я не думал, что найду кого-то, с кем смогу разделить эту жизнь.

Я положил руку ей на плечо.

— Я хочу набить татуировку дерева, полное жизни, потому что оно будет символизировать новое начало.

Мои пальцы сжались вокруг нее.

— То, которое я хочу иметь с тобой. Я хочу тебя, Марли, только тебя. Я хочу дать тебе вечность, как ты просила в своем видении, чего бы это ни стоило. В смерти я был готов дать тебе это. А в жизни я еще более решительно настроен дать тебе то, что ты заслуживаешь.

Наверное, не стоит предлагать человеку, с которым вы впервые встретились накануне, шанс на вечность. У нас с Марли было то, что мало кому удавалось. У нас была возможность увидеть, что могло бы произойти, если бы я сделал другой выбор. Мы обнажили друг перед другом свои души. Это связывало нас так, как никто другой не смог бы понять. Мне было все равно, что думают по этому поводу посторонние люди. Важны были только ее чувства.

— Ты подаришь мне вечность?

— Я подарю тебе все.