Чтение онлайн

Я прибрался в доме, вернулся в свою спальню и привел постель в такой вид, словно спал в ней. Пошел в школу и сидел, стараясь ни о чем не думать. Потом пошел домой и, поворачивая ключ в замке, ощутил вспышку уверенности в том, что когда я открою дверь, она будет ходить по комнате.

Ну да, конечно. Я нашел мать там, где ее оставил, и вызвал доктора, сказал ему, что ушел утром потихоньку, чтобы не тревожить ее. Он понял, что это были таблетки, и я понял, что он понял, но он пожалел меня и сказал, что ее сердце остановилось внезапно, сказал: это часто происходит при ее болезни.

Будь она жива и если бы она не заболела, я и сейчас жил бы там. Вдвоем с ней в том доме, закрывшись от всего остального мира.

Она сказала:

– Не стану притворяться, что никогда об этом не думала. Но я никогда этого не желала. Он не плохой человек. И он добр ко мне.

– Хорошо о тебе заботится.

– Он чистит свои клюшки для гольфа после игры. У него есть кусок фланели, чтобы протирать поверхность айрона. Автомобили он отвозит на техосмотр строго по расписанию. И да, он хорошо заботится обо мне.

– Может быть, это все, чего ты хочешь?

– Я была согласна на это, – сказала она.

– А сейчас – нет?

– Не знаю, – сказала она и положила на меня ладонь. Буквально на мгновение это была другая ладонь, более крепкая и нежная, и я снова был мальчишкой. На мгновение – и потом оно прошло.

А она продолжала держать меня и не говорила ничего, но я слышал ее голос в своей голове так же отчетливо, как если бы она говорила вслух: «Согласна на это? Уже нет, мой дорогой, потому что я встретила тебя и мой мир навсегда изменился. Если бы что-нибудь случилось с ним и мы могли бы быть навсегда вместе… Если бы…»

– Ты хочешь, чтобы я убил его, – сказал я.

– О Боже!

– А разве не к этому ты все вела?

Она не ответила, лишь тяжело дышала: вдох, выдох, вдох, выдох. Потом сказала:

– А ты когда-нибудь…

– Правительство дает тебе форму, дает винтовку, посылает на другой край света. Кончается тем, что человек делает множество глупостей, которые при других обстоятельствах никогда бы не сделал.

Я полагаю, так оно и есть, но ко мне все это не имело отношения. Я никогда не служил в армии.

Один раз хотел вступить. Дрейфуешь повсюду, и разные вещи начинают казаться тебе привлекательными. Армейский психиатр задал мне кучу вопросов, услышал в моих ответах что-то, что ему не понравилось, поблагодарил меня за потраченное время и отправил идти дальше своим путем.

Должен сказать, этот тип знал свою работу. Мне бы там не понравилось, и я не пришелся бы ко двору.

Она нашла какую-то другую тему для разговора, какой-то бред о ее соседе. Я лежал и смотрел на ее губы, даже не слушая, что она говорит.

А зачем? Смысл был в том, чего она не говорила.

Она была довольна собой, а мне приходилось догадываться. Потому что она умудрялась добраться до нужной темы, не произнося нужных слов. Она играла так аккуратно, что я сам произнес то, что нужно.

Типа, я на два шага впереди, дамочка. Знал, куда вы идете, видел, что за кружной путь вы себе нарисовали, и решил сэкономить нам время.

И теперь лучше смотреть не слушая. Это было так, словно я не мог слышать ее, даже если захотел бы; все, что я мог слышать, – это ее голос в своей голове, говорящий мне то, о чем она думает. Как мы можем быть вместе до конца наших дней, и как это все, чего она хочет, и все, что ей нужно, как у нас начнется жизнь в роскоши, гламуре и путешествиях. Ее голос в моей голове рисовал картины ее представления о моем представлении рая.

Голоса.

Она заворочалась, легла на бок. Перестала говорить, а я перестал слышать тот другой голос, и она провела ладонью по всей длине моего тела. И поцеловала мое лицо и шею, а я обрабатывал ее южнее.

Ну да, конечно. Намекнуть мне о безумных наслаждениях, как только ее муженек будет мертв и похоронен. Потому что любому мужчине это понравилось бы, верно?

Штука в том, что это не могло понравиться мне. С тех пор как другая женщина приняла таблетки, которые я купил для нее, и не проснулась.

Однажды у меня было свидание с девочкой из моего класса. И перед этим она меня наставляла.

«Заставь ее отсосать у тебя. Она еще девственница и от этого не забеременеет, а тебе сделает приятно. К тому же в глубине души она мечтает это сделать. Тебе нужно просто ей помочь, подсказать, когда она делает что-то не так. Ты будешь ее наставником, понимаешь?»

Потом она уехала, и с тех пор я не люблю, когда кто-то со мной это делает.

Армейский психиатр? Думаю, он свою работу знал.

И все же она его подняла.

Он ведь работает по своим правилам, верно? Кровь приливает или нет, и ты либо не можешь его «включить», либо удержать от того, чтобы он встал. Это не значит, что мне понравилось, не значит, что я хотел, чтобы она его подняла. Чем дольше она это делала, тем меньше мне хотелось, чтобы он стоял. Чем больше делала, тем менее приятно.

Я взял ее за голову и отвернул от себя.

– Что-то не так?

– Моя очередь, – сказал я, распялил ее на кровати, сунул ей подушку под зад и вставил палец между ног, чтобы убедиться, что она стала влажной. Потом сунул палец ей в рот, чтобы она почувствовала собственный вкус.

Взобрался на нее и погнал долго и жестко, долго и жестко. У нее начался множественный оргазм, который катит без остановки, дар, который ей дают и дают.

Не знаю, о чем я думал, пока это продолжалось. Отлетел куда-то, настроился на что-то еще. Смотрел Эйч-би-о, пока она трахалась в Шоутайм [45] .

Когда с ней было кончено, я остался в прежней позе, на ней и в ней. Посмотрел сверху на ее лицо – челюсть отвисла, глаза закрыты – и увидел то, чего не видел раньше.

Что она похожа на свинью. В ее чертах было что-то свинское. Прежде я этого не замечал.

Забавно.

Ее глаза открылись. Рот начал шевелиться, говоря мне, что раньше с ней ничего подобного не было.

– А ты…

– Еще нет.

– О Боже, у тебя еще стоит! Что-то…

– Еще нет, – сказал я. – Сначала я хочу кое-что знать. Когда ты вошла в этот бар?

– Целую жизнь назад, – сказала она. И расслабилась, решив, что это прогулка по волне воспоминаний. Как мы встретились, как влюбились, не говоря ни слова.