Чтение онлайн

– Сколько дали?

– Прошу прощения?

– Дэлу. Сколько вы ему отстегнули?

– Триста.

– Вот и зря. Он бы вас и за половину пустил.

– Учту на будущее. – Она зажгла новый стим; Роан переминался с ноги на ногу. – Вы не спрашиваете, зачем я пришел?

– Намек налицо. – От ее взгляда эрекция Роана тут же сникла. – Ну вот, сглазила!

– Я хотел пригласить вас на ужин.

– Ухаживание по всем правилам? Что-то новенькое. – Она встала и загасила стим. – Есть хорошее местечко в Понитауне, там допоздна открыто.

– Я бы предпочел «Французскую пекарню». – Роан полагал, что лучший столичный ресторан произведет на нее особенное впечатление.

– Дурачок ты, – засмеялась она. – Там мне лучше не светиться.

– Сегодня ты, по-моему, достаточно засветилась, – отрезал он.

– Это стрип-шоу, сюда всякий может прийти, а в высших кругах нам вместе лучше не появляться. Ты кто, кстати? Какого благородного дома выродок?

– С чего ты взяла, что я ПИФ?

– Ой, да брось ты.

Он подумал о своей ответственной должности, о холодной отстраненной жене.

– Я Роан. Довольно с тебя на этот вечер?

Она кокетливо склонила головку набок и сказала уже поласковей:

– Ладно. Я тебя буду Аном звать, а ты меня Сэмми. Забудем на одну ночь, кто мы есть.

– А потом?

– Как получится.

Сэмми дала указания его хайджинскому водителю Хоббу. Ни Хобб, ни его хозяин не подали виду, что Понитаун им хорошо знаком – где-то неподалеку находился любимый массажный салон Роана. Лапки массажистки-исанжо обеспечивали клиентам приятное сочетание мягкого меха и жестких подушечек.

После долгой жары ночь выдалась прохладная. Люди, хайджины, исанжо, типони, сланки прогуливались по улицам, слушали музыкантов, играли во все от костей до шахмат; тонкие как флейты типони, собравшись в кучку, занимались чем-то своим, непонятным для посторонних. Влюбленные обнимались на скамейках маленького парка, старики, сидя там же, смотрели, как стартуют корабли из космопорта Христофора Колумба. Хобб открыл двери флиттера, и Роан ощутил легкую дрожь под ногами, когда взлетел очередной звездолет. Ярко-оранжевое пламя из его дюз на миг затмило огни ближней туманности.

Прохожие обращали внимание на необычайно роскошный для этих мест флиттер.

– Я тебя вызову, когда понадобится, – вполголоса сказал Роан. Хайджин послушно склонил длинную костистую голову, показав золотую гриву между воротником и фуражкой. На Сэмми были облегающие брючки, заправленные в высокие сапоги, и переливающийся, будто струящийся шелковый топ в зеленовато-синих тонах. Рыжевато-кремовые волосы падали ей на плечи. На нее оборачивались, у Роана перехватывало дыхание.

– Так где будем ужинать? – спросил он.

– Тут. – Ресторан был исанжевский, с деревьями в кадках и протянутой между ними веревочной паутиной. Официанты передвигались по ней с помощью рук, перепончатых ног и хвостов, умудряясь ничего не ронять с подносов.

Один из них соскользнул с дерева, как только Роан и Сэмми устроились на веревочных креслах. Блокнот для заказов висел у него на шее вместе с кредитной втулкой.

– Что будем пить? – осведомился он, слегка шепелявя.

– Шампанское, – сказал Роан.

– Я вообще-то не люблю шампанское, – заметила Сэмми.

– Извини, не спросил. Что же тогда?

– Текилу.

Официант посмотрел на Роана бездонными, черными, нечеловеческими глазами в обрамлении золотого меха.

– Мне то же, что и даме, – сделал галантный жест Роан. Исанжо взлетел на дерево и умчался.

– Да ты сама вежливость, – подивилась Сэмми. – Ты разве пьешь текилу?

– Отчего же нет, пью.

– А дома что пьешь? – Изумрудные глаза уставились на него.

– Шампанское, мартини. Летом иногда пиво или джин с тоником. Вино за обедом. А что?

– И часто прикладываешься?

– Каждый вечер, – не подумав, выпалил он. – Можно подумать, ты мой доктор.

– Расслабиться хочешь? Забыться? То и другое вместе?

– Ты преувеличиваешь. Мне просто приятно выпить немного вечером. – С месяц назад, услышав заливистый смех Джулианы, флиртующей с молодым офицером (которого она после взяла в любовники), он напился до полной отключки.

Другой исанжо вывел Роана из задумчивости, поставив на стол хлеб и миску с соусом. Глаза от пряного аромата наполнились слезами, а рот слюной.

– Сегодня ты был пьян, иначе ни за что бы не пришел ко мне за кулисы. – Сэмми обмакнула хлеб в соус.

– Ты такого низкого мнения о своих чарах?

– Твое чувство приличия намного сильнее их, – сухо проронила она.

– Тут ты, пожалуй, права.

– Вот видишь. Почему же тогда пришел?

– Потому что ты прекрасна… а я одинок.

– По-твоему, слияние двух тел в темноте сможет это исправить?

Роан ответил не сразу из-за комка в горле. Он смутился, откашлялся и спросил – небрежно, как ему хотелось надеяться:

– Выходит, ты сама предлагаешь?

– Нет, предложить должен ты. У меня еще осталась кое-какая гордость.

– Твоя… профессия кажется тебе унизительной?

Зеленые глаза ожгли его презрительным недоверием.

– Что ж, вот и ответ.

– Это все ваша государственная религия. Все женщины должны быть либо мадоннами, либо шлюхами.

– И к какой же категории ты относишь себя?

Это был правильный вопрос: она улыбнулась.

– К какой захочешь.

– Что-то я сомневаюсь в твоей сговорчивости.

Принесли напитки. Она продолжала улыбаться ему поверх своего стакана.

– А ты не так уж глуп для аристока.

– Спасибо. Ты не так уж банальна для стриптизерши.

Они чокнулись, и он, почему-то занервничав, выпил свою текилу до дна.

– Ты полегче, кабальеро. Не на себе же тебя отсюда тащить.

– Об этом позаботится мой водитель.

– Он и в постель со мной ляжет? – Сэмми взяла меню. – Давай заказывать, умираю с голоду.

Любовью она занималась не менее талантливо, чем танцевала.