Чтение онлайн

Около семи утра Икс-мен разбудил Марвина.

– Что случилось? – спросил Марвин.

Икс-мен стоял, наклонившись над ним. Потом расплылся в беззубой улыбке.

– Ничего. Сегодня Рождество. Счастливого Рождества.

– И вам тоже, – сказал Марвин.

У старика была майка, которую он держал обеими руками. С надписью «Икс-мен» и фотографией, как на той майке, что была на нем.

– Я хочу, чтобы она была твоей. Я хочу, чтобы ты стал Икс-меном.

– Я не могу быть Икс-меном. Никто не может.

– Я знаю. Но хочу, чтобы ты попытался.

Теперь Марвин сидел. Он взял майку.

– Надень, – сказал Икс-мен.

Марвин стянул с себя свою футболку и, сидя на полу, натянул майку Икс-мена через голову. По размеру она ему подошла. Он встал.

– Но я не приготовил подарка для вас.

– Нет, приготовил. Ты выпустил меня на свободу.

Марвин кивнул.

– И как я смотрюсь?

– Как Икс-мен. Знаешь, будь у меня сын, я был бы счастлив, если он был бы таким, как ты. Черт, еще лучше, если бы он был тобой. Конечно, для этого я должен был бы трахнуть твою маму, но мы не станем об этом говорить. А теперь я пошел спать. Может, позднее мы подберем что-нибудь для рождественского ужина.

Позднее днем Марвин встал, сварил кофе, сделал пару сэндвичей и пошел будить Икс-мена.

Но старик не просыпался. Он был холодным на ощупь. Он умер. На кровати рядом с ним лежали журналы по рестлингу.

– Черт, – сказал Марвин и приставил стул к кровати. Он взял старика за руку. В ней что-то было. Скомканное фото Фелины. Марвин взял его, швырнул на пол и долго держал старика за руку.

Спустя некоторое время Марвин вырвал страницу одного из журналов, встал и приложил ее к электроплитке. Бумага загорелась. Он подошел ближе и держал горящую страницу в одной руке, другой вытаскивая коробку с журналами. Он поджег ее и затолкал под кровать. Пламя стало лизать края постели, потом перекинулось на другие коробки. Загорелись простыни и одеяло. Вскоре горел уже и старик. Запах был как от жареной свинины.

«Как Геркулес, – подумал Марвин. – Он поднимается вверх, к богам».

Марвин, все еще в майке Икс-мена, вытащил из шкафа свою куртку. Комната наполнилась дымом и запахом горящей плоти. Он надел куртку и побрел вдоль коридора. И прежде чем выйти на улицу, он почувствовал, как огонь согревает его спину.

Перу Мэган Линдхольм принадлежат романы в жанре фэнтези «Wizard of the Pigeons», «Полет гарпии», «Заклинательницы ветров», «The Limbreth Gate», «Luck of the Wolves», «The Reindeer People», «Wolf’s Brother», и «Cloven Hooves», в жанре научной фантастики – «Alien Earth» и написанный совместно со Стивеном Брастом «The Gypsy». Кроме того, Линдхольм под другим псевдонимом – Робин Хобб – признана «Нью-Йорк таймс» одним из самых популярных авторов, работающих в жанре фэнтези. На настоящий момент продано около миллиона экземпляров ее произведений в мягких обложках. Под именем Робин Хобб она больше всего известна как создательница эпической «Саги о Видящих», в которую входят «Ученик убийцы», «Королевский убийца» и «Странствия убийцы» и связанные с ними две фэнтезийные серии под названием «Сага о живых кораблях»: «Волшебный корабль», «Безумный корабль» и «Корабль судьбы», а также «Сага о Шуте и Убийце» – «Миссия шута», «Золотой шут» и «Судьба шута». Кроме того, Робин Хобб является автором трилогии «Сын солдата»: «Дорога шамана», «Лесной маг» и «Магия отступника». Недавно в качестве Робин Хобб она приступила к работе над новой серией под названием «Хроники Дождевых чащоб», куда входят «Хранитель дракона», «Драконья гавань», «Город драконов» и «Кровь драконов». В качестве Мэган Линдхольм писательница недавно выпустила созданную «совместно» с Робин Хобб книгу «The Inheritance: And Other Stories».

В великолепном, написанном осенними красками рассказе, который вам предстоит прочитать, автор показывает нам, что даже очень старая собака, с трудом передвигающая лапы, способна укусить.

Линда Мейсон снова сбежала.

Часы показывали три ночи, но Саре никак не удавалось уснуть. Она накинула халат, отправилась на кухню, поставила чайник и принялась искать в шкафах пакетики с успокоительным чаем «Небесный укротитель нервов». Затем она приготовила чашку и блюдце, положила пакетик в чайник на одну персону и вдруг услышала, что на темной улице кто-то выкрикивает ее имя:

– Сара! Сара Уилкинс! Тебе следует поторопиться! Пора уходить!

Сердце у Сары в груди подскочило куда-то вверх и осталось там, и она чувствовала, как оно отчаянно бьется, словно хочет вырваться наружу. Сара не узнала пронзительный голос, но исполненный ликования и одновременно вызывающий тон ее испугал. Ей совсем не хотелось выглядывать в окно, и на мгновение она вернулась в свои восемь лет. Не смотри под кровать, не открывай кладовку ночью. Если не будешь туда заглядывать, очень может быть, что там никого не окажется. В общем, страшилки Шредингера. Сара напомнила себе, что ей уже почти шестьдесят восемь, а не восемь, и отодвинула занавеску.

Улицу окутал низко стелящийся туман, предвестник осени на северо-западном тихоокеанском побережье. Когда глаза Сары приспособились к темноте, она увидела безумную старуху Линду, которая стояла за железной оградой, окружавшей задний двор Сары. Линда была в розовых спортивных брюках и разношенных домашних тапочках. В руках она держала алюминиевую бейсбольную биту, а на спине у нее Сара разглядела рюкзак «Хэллоу, Китти». Сара не сомневалась, что два последних предмета принадлежат внучке Линды. Ее сын с женой жили вместе с ней, и Сара жалела невестку, вынужденную возиться с сумасшедшей матерью Робби. Большинство соседей говорили, что у нее болезнь Альцгеймера, но «совершенно не в своем уме» тоже вполне соответствовало действительности.

Сара знала Линду двадцать два года. Они по очереди возили сыновей на футбольные матчи, болтали за чашечкой кофе, обменивались домашним джемом и тыквами, выросшими на огородах, кормили домашних питомцев, когда кто-то уезжал в отпуск, здоровались в «Сэйфуэй» и сплетничали про соседей. Они были не близкими подругами, а соседками, у которых росли сыновья и которые помогали друг другу чем могли. Остальные родители давным-давно разъехались, одни перебрались в многоквартирные дома, другие мигрировали, точно перелетные птицы, а кого-то дети отправили в заведения для престарелых. Дома освобождались, в них въезжало новое поколение молодых семей. Из старых друзей Сары, кроме Линды, остались только Морин и ее муж Хью, они жили в другом конце квартала, но большую часть времени проводили в Сиэтле, где Хью проходил курс лечения.

– Сара! Поторопись! – снова выкрикнула Линда.

Через два дома от них включился свет, и одновременно засвистел вскипевший чайник. Сара быстро сняла его с плиты, сдернула куртку с крючка и открыла заднюю дверь. Лампочка на крыльце перегорела еще на прошлой неделе, будь она неладна, но чтобы ее поменять, нужно было вытащить и забраться на табурет-стремянку – тяжелая работа, которую Саре не хотелось делать. Она осторожно спустилась по ступенькам и направилась к ограде, надеясь, что ей повезет и она не наступит в кучу, оставленную Сержем.

– Линда, с тобой все в порядке? Что случилось? – Сара пыталась разговаривать с ней, как со старой подругой, но на самом деле Линда ее пугала.

Иногда она становилась прежней Линдой, но уже в следующее мгновение могла сказать что-нибудь очень странное, дикое или даже злобное. Про то, что она порой вытворяла, не стоило и говорить. Например, несколько дней назад, рано утром, Линда сбежала во двор, собрала все созревшие яблоки с дерева соседей и выбросила их на улицу.

«Лучше так, чем они снова сгниют, как в прошлом году! – кричала Линда, когда ее поймали. – Они у вас все равно пропадут. Накормите будущее, вот что я вам скажу. Отдайте тем, кто получит от них удовольствие!»

Когда жена Робби схватила ее за руку и попыталась затащить обратно в дом, Линда влепила ей пощечину. Внучка Линды и ее подружка видели все это, и жена Робби расплакалась, но Сара не знала от чего: страха, огорчения или унижения, поскольку половина соседей наблюдала за представлением, включая хозяйку яблони, которая была в ярости и кричала, что «уже давно пора отправить полоумную старуху в дом престарелых». Она жила здесь пару лет, но Сара не знала даже, как ее зовут.

«Я у себя дома! – вопила в ответ Линда. – А почему ты живешь в доме Мэрилин? И с чего решила, что у тебя больше прав на яблоки с ее дерева, чем у меня? Между прочим, я помогала его сажать!»