Чтение онлайн

Лиза ничего не ответила, откинулась на спинку и закрыла глаза, чтобы успокоиться. Ей показалось, что она даже задремала, убаюканная плавным ходом машины и приятной прохладой кондиционера.

Машину слегка качнуло, и Лиза с сожалением открыла глаза. Спутники ее по-прежнему молчали, и она опять почувствовала беспокойство. Когда ее вез Валера, она ведь тоже не знала, куда и зачем едет, но никакого волнения не испытывала, скорее любопытство. А сейчас… Она даже не могла объяснить себе, что именно заставляло ее нервничать. Какой-то она стала подозрительной. Правда, тогда с Валерой они ехали всего минут пятнадцать — двадцать, а сейчас, наверное, целый час И в пробках вроде не стояли.

— Долго еще? — снова спросила она у младшего из спутников, вроде поприветливее других, и посмотрела на часы. — Почти целый час едем.

— Скоро, скоро, да вы не волнуйтесь, Василий Николаевич уже ждет вас.

— Василий Николаевич? Вы сказали “Василий Николаевич”? Кто это? Я думала, мы едем к Василию Ивановичу.

— Ну, конечно, к Василию Ивановичу, — поправил товарища водитель. — Володя оговорился.

— Простите. Задумался.

— Меньше думать надо, — буркнул водитель.

Теперь уже не беспокойство, а какой-то холодный густой страх начал подниматься к горлу Лизы. Сердце забилось так, словно вот-вот выскочит из груди.

— Остановите, пожалуйста, машину, — взмолилась она. — Я что-то плохо себя чувствую.

— Лучше помолчите, — посоветовал ей тот, кого водитель назвал Вованом.

— Выпустите меня, — закричала Лиза. — Я…

И вдруг ощутила острый приторный запах у лица, а потом ее окружила темнота.

Когда она открыла глаза, то обнаружила, что сидит в кресле перед невысоким полноватым человеком.

— Елизавета Григорьевна, — вежливо начал он. — Простите, что пришлось вас умыкнуть. Как кавказскую невесту. Шутка! А если серьезно, я просто не был уверен, что вы захотите встретиться со мной. Зато я этого очень хотел. Так что вы уж не обессудьте за наши методы.

— Что вам нужно от меня? — выдавила из себя Лиза.

— Совсем немного. Мы знаем ваш шеф и вы добились того, что подопытные мышки стали настоящими долгожителями. От вас требуется лишь одно расскажите, как именно это делается. Расскажете — преподнесем вам царский подарок. Вот здесь у меня приготовлена для вас пачка долларов. Это примерно, сколько вы получите в своем институте лет за шесть — семь, которые еще, между прочим, прожить нужно. Не расскажете, вынуждены будем применить к вам какие-нибудь не очень приятные меры принуждения. Поверьте, мне даже говорить о них не хочется.

— Господи, — взмолилась Лиза, — но я же ничего не могу рассказать.

— Зачем играть в партизанку, — приятно улыбнулся маленький человечек. — Для чего подвергать себя испытаниям, которые, увы, ждут вас, если будете упорствовать? Честно говоря, я даже не понимаю, к чему это? — он развел руками.

— Да! Наши мышки живут уже больше трех с половиной лет, хотя их обычная продолжительность жизни не более двух лет. Ну, конечно, это в среднем, а так бывают и небольшие отклонения.

— Прекрасно, Елизавета Григорьевна. Поверьте, я был бы очень рад за ваших мышек, если бы бедняги были живы.

— Как так “если бы”? — почему-то переполошилась Лиза, на мгновение забыв, где она и зачем. Александр Владимирович тысячу раз повторял ей, что о мышках нужно заботиться больше, чем о себе.

— Наш эксперт, — маленький человечек кивнул в сторону одного из сопровождавших Лизу в машине, — вскрыл их, но, к сожалению, определить, что именно вы с ними сделали, оказалось невозможно. Нужна ваша помощь. Хочу лишь добавить, что о нашем разговоре никто ничего не узнает, поэтому никаких оснований у шефа упрекать вас не будет.

— Ну как мне убедить вас?! — тоскливо пробормотала Лиза — Я знаю лишь, что Александр Владимирович изменил генный код, ответственный за продолжительность жизни мышей. Он говорил об этом в самых общих чертах. Вообще-то он всегда старался объяснять, что мы делаем, но с этим кодом… Клянусь, что как прошла операция, он не объяснял. Растворы готовил сам, а я только делала инъекции.

— А может, Елизавета Григорьевна, вы просто плохо помните? Может, вы бы и хотели все рассказать, но что-то мешает? Детская лояльность шефу? Мол, как я могу выдать его секреты? Тогда мы вам поможем. Для начала самым щадящим образом. — Он повернулся к человеку, которого называл “экспертом”, и спросил: — Готово?

— Да.

— Ну, Елизавета Григорьевна, заверните рукавчик вашей кофточки

— Клянусь вам… — начала Лиза и в ужасе замолчала.

— Давайте поможем даме.

“Эксперт” приподнял шприц, слегка брызнул вверх раствором и спросил:

— Дайте мне кусочек ватки, смоченной каким-нибудь одеколоном.

— Ничего, — ответил маленький человечек, — обойдется.

Дождавшись, когда Лизе сделают укол, он уточнил:

— Скоро это ваша штука начнет действовать?

— Думаю, через несколько минут.

Коротышка внимательно посмотрел на Лизу, сжавшуюся в кресле, и криво улыбнулся.

— Вот видите, ничего страшного не произошло. Ну как, продолжим беседу? Теперь вы должны рассказать все. Получите свой гонорар, и мы отвезем вас домой.

Лиза вдруг почувствовала какое-то странное желание поделиться самым сокровенным. Вежливый такой человек, ничего не скажешь. Слова так и рвались из нее, как газ из только что открытой бутылки воды.

— Вообще-то, Александр Владимирович, — быстро заговорила она, — ко мне хорошо относится, как-никак мы семь лет вместе работаем. Никогда не обижал, если нужно было раньше уйти с работы, всегда отпускал. За все годы я слова грубого от него не слышала.

— Елизавета Григорьевна, — оборвал ее коротышка. — Давайте ближе к делу.

— Пустое дело, — пожал плечами Николай Федорович, — если бы знала что-нибудь, давно бы выложила все.

— Гм, честно говоря, у меня тоже такое впечатление. — Коротышка повернулся к эксперту:

— Вы уверены, что ваш пентотал действует?

— Во-первых, он не мой, а ваш, — пожал плечами тот. — А во-вторых, человек может сообщить только то, что знает. Ее хоть утюгом гладь, хоть под асфальтовый каток клади, видно самое главное шеф от нее утаил.

Коротышка представил себе, что ему будет говорить эта долговязая глиста, который, оплачивая дурацкую операцию, передал пентотал, и с отвращением пробормотал: