Чтение онлайн

В половине второго я вернулся домой и испытал настоящий шок. Выйдя из лифта, я увидел, что моя входная дверь распахнута настежь. Я крикнул: «Эй, здесь кто-нибудь есть? Эй!» Я нажал на кнопку звонка. Если грабитель внутри, лучше пусть выбежит сейчас на площадку, чем я встречусь с ним лицом к лицу в квартире. Я уже решил, что не буду с ним связываться, если только это не какой-нибудь заблудший девятилетний пацан. Скорее всего это были подростки, которые часто шныряют по чужим домам. Они вряд ли вооружены, но у них могут быть при себе палки, а мне не улыбалось получить по башке.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – опять крикнул я. – Если есть, выходи, я без оружия и не буду вызывать полицию.

Черт знает, зачем я ляпнул про полицию. Будь у меня оружие, я бы не колеблясь стал стрелять в этих ублюдков. Мое священное право – защитить свой дом и собственность. Ни одно жюри присяжных в целом мире не признает меня за это виновным. А в полицию заявлять бесполезно, даже если эти негодяи пробегут сейчас мимо меня, с моей визуальной памятью я эту сволочь все равно потом не опознаю.

Ответа не последовало, и я осторожно вошел. Забавно, как в таких ситуациях начинаешь замечать то, что раньше проходило мимо внимания. Например, неработающую розетку или телефонное гнездо возле двери.

Я прошел в гостиную, там никого не было. У меня не так уж много мебели, спрятаться здесь негде. Слава богу, что я оставил мебель Салли.

Я шмыгнул на кухню. Притаился за холодильником, прислушиваясь к шорохам. Нет, никакого шума. И здесь никто не прятался.

Оставались ванная и спальня. Я тихонько подошел к двери ванной и рывком распахнул ее. Там тоже никого не было. Вода в ванне была на том уровне, как я ее налил.

И, наконец, спальня. Подходя к двери, которая была открыта, я увидел, что ящики комода были выдвинуты. Черт. Значит, они добрались до золотых запонок и отцовских золотых часов. Потом я заметил, что мой кошелек и чековая книжка исчезли с туалетного столика, и еще серебряная рамка с портретом Кэзи.

Я разозлился.

– Если вы, засранцы, еще здесь, выходите немедленно! Можете оставить себе кошелек и рамку. Получите пятерку за серебро, там его двадцать граммов, а счет на кредитке я все равно заблокирую!

Я облазил все углы и никого не нашел. Кроме кучи белья, выброшенного из ящиков, тут ничего не было. Непрошеные гости давно смылись.

Я опять подошел к входной двери, закрыл ее и наложил цепочку. Слишком поздно, лошадку уже увели из стойла, но так мне стало спокойнее. Потом я еще раз обошел всю квартиру, открыл все шкафы и позвонил в полицию. Я не возлагал больших надежд на то, что получу назад свое добро, не говоря уж о том, что виновные будут арестованы, но пропавшие ценности были застрахованы, и надо было заручиться полицейским протоколом, чтобы потребовать возмещения убытков.

В дежурной части участка Баттерси мой звонок не вызвал прилива энтузиазма, но мне обещали кого-нибудь прислать в течение получаса. И на этом спасибо!

Ожидая прибытия полицейских, я позвонил в банк и заблокировал кредитные карточки, а потом стал составлять полный список похищенного.

Из ванной и кухни вроде ничего не пропало. Из гостиной взяли восемь дисков и плейер. Диктофон Анны по-прежнему валялся на полу у дивана. Повезло. Не представляю, как бы я в довершение всех бед объявил ей об этой пропаже.

И тут я заметил, что сумка Анны и ее бумаги с заметками по поводу Эрскина Грира тоже исчезли.

Я оставлял их на диване, на видном месте, а теперь их там не было.

Я облазил весь дом, смутно надеясь, что забыл, куда их впопыхах засунул.

В ванной я обнаружил последние несколько листков, которые собирался дочитать, но остальные, несомненно, были украдены.

Кому, черт побери, могли они понадобиться? Какой смысл воровать черновики журнальной статьи?

Полиция появилась в лице молодого констебля, серьезного и дотошного, который зафиксировал все подробности, а потом провел меня по всей квартире, попутно советуя, какие меры безопасности мне следует принять на будущее. Он не сомневался, что это дело рук подростков, «лет четырнадцати-пятнадцати». Это все из-за американского видео, рассуждал он, и сокрушался, что правительство не принимает никаких мер против негодяев, которые дают напрокат детям кассеты безобразного содержания. Оштрафовали бы одного-другого на тысчонку фунтов или посадили на полгодика, так небось сразу одумались бы, рассуждал он.

Я вручил ему список похищенного, включая записки Анны (которые он обозначил как «личные документы») и сказал про тех двоих в коричневой «Сьерре», которые наблюдали за моей квартирой.

– Очень вероятно, что они выслеживали квартиру на предмет ограбления, – глубокомысленно согласился со мной констебль. – Они ведь довольно профессионально работают, эти преступники, выяснили, когда вы уходите на работу, когда возвращаетесь. Что у вас ценного имеется – электроприборы, стерео. Заранее знали, что будут брать. Нужен кому-то плейер – берем плейер, без вопросов.

Забыв свою первоначальную версию о грабителях-подростках, констебль принялся увлеченно развивать новую, сообщив попутно, что в городе орудует несколько банд, которые действуют точно такими методами, и в Брикстоне, и в Стритхеме.

– Вы, сэр, часом не запомнили номер «Сьерры», из которой за вами следили?

Неужто не понятно, что если бы запомнил, то, уж конечно, не стал бы держать эту информацию при себе! Но я ответил вежливо: «К сожалению, нет. Она стояла слишком далеко, чтобы разобрать номер».

– Скорее всего машина была украдена, – сказал он. – Специально на этот случай.

Проводив его, я опять позвонил Анне и опять не получил ответа. Теперь мне особенно необходимо было с ней поговорить, сообщить про украденные бумаги. Я сел за компьютер и отправил ей письмо электронной почтой: «Где ты? Целый день пытаюсь с тобой связаться. Всю пленку на твоем автоответчике заполнил своими посланиями. Откликнись!»

Должен признаться, в этот момент легкое подозрение закралось мне в душу. Закралось против моей воли, мне очень бы не хотелось, особенно в данных обстоятельствах, подозревать нечто подобное. А может быть, Анна сейчас с Барни Уайссом? Смешно, понимаю, но, когда целый день общаешься с автоответчиком, невольно дойдешь до паранойи. Я позвонил в «Дорчестер», и мне сообщили, что мистер и миссис Уайсс полчала назад, то есть в три пополудни, отбыли из отеля, но, если у меня срочное дело, я могу чуть позже найти их в зале ожидания пассажиров «Конкорда» в аэропорту Хитроу.

И еще одна мысль блеснула у меня в мозгу. Может быть, Анна так расстроилась из-за статьи, что не хочет разговаривать ни с кем из коллег и уехала на воскресенье к матери? В телефонной книге Грантов полным-полно, но в районе Белсайз-парка только четыре фамилии, и мне посчастливилось попасть на нужный номер с первой же попытки.

– Миссис Грант? Это Кит Престон, мы с вами встречались, меня Анна к вам приводила как-то вечером.

– Как же, прекрасно помню. Вы ведь работаете вместе, не так ли?