Чтение онлайн

Несколько кликов по клавишам… На мониторе появилась заставка.

– Сказал наш палач что-нибудь новенькое? – Фрёлик имел в виду профессора Швенке.

– Ничего, кроме того, что жертва ела. Хотя это мы знаем и без него. Кроме того, по его мнению, смерть наступила между пятью и восемью утра в воскресенье, что тоже для нас не новость.

Франк медленно кивнул, думая, что на самом деле последнее сообщение очень важно. Тем не менее он хорошо знал босса и понимал, что время смерти и без того отпечаталось жирной черной линией в его мозгу.

– Что скажешь о Сигуре Клавестаде? – спросил сидевший напротив Гунарстранна. – По-твоему, он говорит правду?

– Да.

– Хорошо, – ответил Гунарстранна, задумчиво кивая и продолжая заполнять купон лотереи.

– А что? – нахмурился Франк.

Гунарстранна продолжал вписывать цифры и ставить крестики.

– А что? – громче повторил Фрёлик.

– Я его отпустил, – не поднимая головы, ответил Гунарстранна. – И пока поручил Яку Мюрбергету следить за ним.

Заполнив купон, Гунарстранна сунул его во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке стула. Взял еще один купон из кучки в ящике стола. На сей раз заполнил все клеточки без каких-либо затруднений.

– Вот уже двадцать пять лет, четверть века, я вписываю в купон одни и те же двенадцать номеров, – признался он. – Каждую неделю в течение двадцати пяти лет! Знаешь, сколько я выиграл?

– Нет.

– Пятьдесят четыре кроны. В прошлую субботу. Угадал десять номеров из двенадцати.

– И это весь твой доход за четверть века?

– Ну да… на одни и те же номера. Но я верю, что когда-нибудь сорву джекпот!

– В году пятьдесят четыре недели. Ты когда-нибудь задумывался над тем, сколько денег ты просадил на лотерею?

– Ладно, не ворчи. Представь, сколько я выиграю!

– Пятьдесят четыре кроны!

Гунарстранна убрал купон.

– Что ты выяснил о «ПО партнерс»?

Франк поудобнее уселся в кресле.

– Контора у них в Западном Осло, – заговорил он. – Там работают славные ребята; почти всем около сорока – плюс-минус. Дорогая одежда, роскошное помещение. Торгуют программным обеспечением. Там всего пять сотрудников. Я побеседовал с тремя. Странность только одна: они врезали новый замок в шкаф с документами. Хороший замок, прочный, новый… Сейчас займусь отчетом. – Он схватил сумку, стоящую на полу. – Они завалили меня своими рекламными буклетами. Фирмочка крошечная, а хвастают они так, будто они – Ай-би-эм. По их словам, сейчас они собираются расширяться. Подробностей я не понял, но, кажется, они привлекают инвестиции и создают дистрибьюторскую сеть по всей стране.

Гунарстранна достал из сумки часть буклетов и буркнул:

– Будет что почитать перед сном!

– Финансами у них заправляет некий Эйвинн Брегор, – продолжал Франк. – Настоящий качок. Он не женат. Не слишком разговорчив. Любит долгие походы по пересеченной местности… Уверяет, что тратит на походы все свободное время. Нехотя признался, что какое-то время назад спал с Рейдун. Судя по всему, потом она его бросила.

– Что-нибудь подозреваешь? – спросил Гунарстранна.

– Возможно… на субботу у него нет алиби. По его словам, он рано лег спать, потому что в воскресенье отправился на прогулку. И тоже один.

Инспектор медленно кивнул.

– Менеджер по маркетингу по фамилии Свеннебю. Он пропал – как будто в воду канул. При мне в контору звонила его жена; она была очень взволнована. Муж не вернулся домой с работы после того, как стало известно об убийстве. Жена уже несколько дней его не видела.

Гунарстранна присвистнул и вынул из пепельницы недокуренную самокрутку.

– Я обещал секретарше, что займусь им, – продолжал Франк, немного помолчав. – Секретарша производит впечатление вполне заурядной личности. К тому же она там самая старшая. Немного нервничала. – Он посмотрел, как Гунарстранна закуривает. – И еще с одной дамочкой побеседовал, с Соней Хагер. Она прямо взбеленилась, когда я намекнул, что Брегор крутил с Рейдун Росендаль.

– Ревность?

– Нет, что ты! Она замужем за Энгельсвикеном, директором-распорядителем. Нет, тут не ревность, тут что-то другое… – Фрёлик подошел к раковине в углу, выпил воды. – Зато фру Хагер долго распространялась об институте брака в целом. – Он вытер ладони о бороду.

Гунарстранна затянулся и спросил:

– Она что-то скрывает?

– Скорее всего, но я пока не понимаю, что именно, – ответил Франк, вернувшись на место. – Да, еще она считает, что Рейдун Росендаль использовала других.

– В каком смысле?

– В сексуальном, наверное. – Франк пожал плечами.

– Она использовала мужчин?

– Не знаю. Соня выражалась довольно туманно.

Гунарстранна похлопал себя по карманам и схватился за дверную ручку.

– Непременно включи ее слова в свой отчет. Когда допишешь, можешь быть свободен.

Франк смотрел на закрытую дверь и повернулся к компьютеру. «Когда допишу…» – Он глубоко вздохнул.

Машину Гунарстранна оставил наверху, в том месте, где гравийная дорога расширялась перед разворотом. Если ему сопутствовала удача, то есть светофоры в основном были зелеными и в туннеле не скапливалась пробка, дорога из Осло в Хурум занимала час с четвертью. Сегодня боги оказались к нему немилосердны. Он с мрачным видом посмотрел на часы. По пути из Осло ему пришлось раз семь или восемь останавливаться. Мотор «шкоды» захлебывался, если он ехал быстрее семидесяти километров в час. Начинал кашлять и плеваться, и он сбрасывал скорость. Другие водители, вынужденные плестись за ним, сердито мигали фарами и гудели ему. Наконец, Гунарстранна не выдержал, съехал на обочину и пропустил идущие следом машины. Он очень боялся, что потом «шкода» не заведется. Проблемы начались уже давно… Он вдавливал в пол педаль газа, надеясь, что проедет еще несколько километров. Потом повторялось то же самое. Ужасная поездка. Но теперь наконец он добрался до места назначения.

Раздражение еще не улеглось. Инспектор сидел и смотрел в окошко, пока не понял, что постепенно успокаивается. Его окутывало знакомое чувство, чудесное чувство: наконец-то он дома. У себя. Здесь он всегда думал об Эдель.

В свое время она заложила здесь сад. После того как ее не стало, он как мог продолжал то, что начала она. Всю жизнь ей хотелось загородный домик с садом; под конец она его получила… Гунарстранна делал то, что Эдель сделать уже не могла. Он взял бразды правления в свои руки. Полжизни он не мог отличить ясень от клена. Теперь он разбирался в деревьях и во многом другом… После смерти Эдель прошло четыре года.

Здесь он проводил по полгода, с конца апреля до середины октября. Здесь была его тихая гавань. И все же всякий раз, глядя на высокую сосну у своего домика, он чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он живо представлял себе Эдель в резиновых сапогах, которая выходит из леса с полной корзиной грибов… Непонятно, почему он всегда видит ее именно такой? И почему всякий раз у него бегут мурашки по коже…

От большой сосны до домика вела тропка длиной в двадцать пять метров; сам домик притаился за двумя большими валунами. Перед домом творились настоящие чудеса. Весной, летом и осенью Эдель выращивала то, что только возможно было вырастить в здешнем климате. И он как умел старался поддерживать то, что начала она.

Доставая из машины папки с документами, Гунарстранна озабоченно хмурился. Летом сад нужно постоянно поливать. Но, затевая расследование такого дела, как убийство Рейдун Росендаль, трудно предугадать, на сколько времени оно затянется. Во всяком случае, следующие несколько недель он здесь жить не сможет. Как же быть в мае, когда придет жара?

Его мысли нарушил звук тяжелых шагов и хруст веток. Из зарослей на дорогу вышел старик в выцветшем исландском свитере и потертых брюках. Гунарстранна узнал своего соседа Сёрбю; тот в знак приветствия приложил ладонь ко лбу и робко улыбнулся.