Чтение онлайн

Пока Боевая группа А шла в лобовую атаку на «драконьи зубы» южнее Ахена, БгБ вела наступление с фланга, к северу от Ретгена. Пройдя через северные окраины густо заросших крутых холмов Хюртгенского леса (идеальной местности для обороны), наши солдаты в конце концов обнаружили проход между надолбами, пускай и заминированный, перегороженный кабелями и стальными ежами. Саперы двинулись вперед, чтобы под яростным огнем снять эти препятствия и пропустить танки.

Оперативная группа подполковника Кинга под Шмидтхофом попыталась пойти в лобовую атаку, но была остановлена сильнейшим немецким огнем. Через «драконьи зубы» близ Шмидтхофа вела заминированная дорога, перекрытая натянутыми кабелями и стальными ежами. После того как саперы разминировали путь и убрали препятствия, оперативная группа попыталась ворваться в проход. Но невинный с виду сельский домик по левую руку от дороги оказался замаскированным дотом. Танковая колонна попала под жестокий обстрел с тыла и флангов. Лишь после тяжелого боя дот был уничтожен, и колонна смогла миновать городок.

Дивизия к этому времени глубоко вклинилась во внешние линии обороны линии Зигфрида. К 15 сентября БгБ в ходе направленной на северо-восток атаки миновала и вторую оборонительную линию. В тот день мы проезжали по дороге в полутора километрах южней Корнелимюнстера, пытаясь разыскать оперативную группу Кинга, когда я внезапно увидал белый след взлетающей из леса на востоке ракеты. Вначале я подумал было, что это наши наводчики отмечают цель, — но мне никогда прежде не доводилось видеть за сигнальной ракетой такого длинного белого хвоста. Кроме того, в отличие от сигнальной, эта уходила все выше и выше, не возвращаясь к земле. Я крикнул Вернону, чтобы тот остановил джип, и потянулся к биноклю, чтобы рассмотреть ракету получше.

Покуда первая продолжала свой бег в небеса, чуть правей ее по такой же траектории взмыла и вторая ракета. Я знал, что немецкие укрепления расположены в лесу в той стороне, и предположил, что ракеты принадлежат противнику и запущены с позиции, располо женной приблизительно в 1200—1600 метрах восточнее нас. Ракеты продолжали подниматься вертикально, покуда не скрылись из виду, даже не пытаясь склониться к земле. День был более-менее ясный, и в бинокль я мог превосходно различить все подробности.

Штаб ремонтного батальона разместился в Ререне, в двух с половиной километрах к западу, — это была еще территория Бельгии. Когда я доложил об увиденном майору Аррингтону, мои приятели съязвили, что я, должно быть, крепко приложился к трофейному шнапсу! Но на следующий день я оказался отмщен: отдел разведки доложил, что немцы запустили по Антверпену первые «Фау-2». Мы слышали об этих ракетах прежде: Германия уже обстреливала ими Лондон, устье Темзы и другие порты на Ла-Манше. Но, насколько мне известно, это был первый случай, когда за запуском «Фау-2» наблюдали с земли наши войска.

Наступая по сходящимся направлениям на восток и северо-восток на узком участке фронта, Боевые группы А и Б постепенно сближались. К 23 сентября обе достигли района Штолберг — Ахен. Штолберг был небольшим промышленным центром, лежавшим в глубокой и узкой долине к юго-востоку от Ахена, на северной опушке Хюртгенского леса.

К этому времени 3-я бронетанковая дивизия и части VII корпуса прошли через последние массивные укрепления линии Зигфрида и узким, уязвимым для атаки с флангов клином пробили немецкий фронт. За каких-то восемнадцать дней 1-я армия, в авангарде которой шла 3-я бронетанковая дивизия, преодолела расстояние от Парижа до линии Зигфрида, уничтожив в бою или захватив в плен многие тысячи немецких солдат. За следующие двадцать дней в отчаянных сражениях она преодолела линию Зигфрида. Журналисты уже называли нашу дивизию «передовой» или «острием копья» [52] — титул, заслуженный ею по праву.

Все же мы явно выдохлись, действуя далеко за пределами возможностей своих линий снабжения. Большая часть предназначенных для нас боеприпасов и горючего все еще тащилась за нами на грузовиках с плацдарма «Омаха». Запасы топлива, снарядов, пайков и критически необходимых запчастей были крайне ограничены. У нас кончились даже полевые карты. Мне приходилось отмечать пройденный за день путь восковым мелком на футляре для карт, чтобы потом не заблудиться ночью, доставляя отчет о боевых потерях и возвращаясь назад.

1-я армия получила приказ остановить продвижение и занять оборонительные позиции, закрепившись на них как можно быстрее, чтобы позволить частям на других участках фронта (как на севере, так и на юге) спрямить фронт и подготовиться к следующему наступлению. Наша дивизия заняла участок фронта от центра Штолберга через высоту 287 и дальше на юг до Маусбаха.

Генерал Роуз перебазировал штаб дивизии в особняк Прим, располагавшийся на передовом склоне холма на южной окраине Штолберга, в радиусе досягаемости стрелкового и минометного огня. Мы понятия не имели, известно ли немцам, насколько близко к передовой находится штаб. И хотя особняк несколько пострадал от артиллерийских обстрелов, попыток уничтожить здание противник так и не предпринял.

Дивизия была истощена боями и понесла большие потери. Врачи из 45-го медицинского батальона провели фантастическую работу, латая раненых, но потери среди танкистов и личного состава других боевых частей были значительно выше ожидаемых. Кроме того, потери танков и прочей боевой техники просто потрясали. Из четырех сотен танков, начавших свой путь в Нормандии, на ходу осталась от силы сотня. И хотя большую часть потерь отделу снабжения удалось возместить, от ремонтных команд требовались почти сверхчеловеческие усилия.

Парни из ремонтных частей, будь то снабженцы, механики или сварщики, давно привыкли работать ночами, в условиях затемнения. Используя небольшие переносные электрогенераторы «Онен», ремонтники немало успевали сделать ночами, под темным навесом. Обычно мы предпочитали не заниматься сваркой по ночам — в темноте с воздуха вспышку можно было заметить за много километров. Покуда ВВС не ввели в строй ночные истребители «Черная вдова», зенитные пушки оставались нашей единственной защитой от налетов. Кроме того, хотя мы старались не размещать временные мастерские в местах, открытых для стрелкового огня, всегда оставался риск попасть под артиллерийский обстрел или снайперскую пулю.

Механики быстро научились проводить полевой ремонт в любых условиях. После любого недолгого дождика распаханное поле, где разместился СПАМ, превращалось в болото, стоило по нему проехать двум-трем танкам или другим единицам техники. Механики работали под проливным дождем, по пояс в грязи. Чувство глубокого взаимного уважения между боевыми и ремонтными частями развивалось и крепло неза метно и постепенно. Каждый знал, что его жизнь находится в руках товарищей, и это помогало дивизии выжить в самых ужасающих условиях.

В те дни дивизия проводила серьезную перегруппировку. Заслонив собою наш левый фланг, 1-я пехотная дивизия заняла большую часть позиций БгА. 9-я же пехотная прикрыла правый (южный) фланг Боевой группы Б. Через Хюртгенский лес с юга с колоссальными потерями продвигалась 4-я пехотная дивизия.

Клин нашей дивизии глубоко вонзился в немецкие укрепления, обойдя стороной Ахен. В поддержку дивизионной артиллерии, на помощь штурмующей город 1-й пехотной дивизии к передовой были выдвинуты средние и тяжелые орудия корпусного и армейского подчинения. XIX корпус 1-й армии вместе с 30-й пехотной и 2-й бронетанковой дивизиями наступал на Ахен с севера. Сражение за город началось.