Чтение онлайн

Но молодому лейтенанту попала вожжа под хвост.

— Сию секунду убери этот чертов мешок от поручней! И я не собираюсь больше повторять это тебе, понял?

— Так точно, сэр!

Солдат вместе с мешком переместился обратно к двери.

— Я уже сыт по горло, — сказал он приятелю. — Если мне снова придется таскать чертов мешок, я его просто вышвырну в океан!

Очень скоро на палубе опять показался сержант из ВП. Завидев солдата с мешком у дверей служебки, он пришел в бешенство.

— Черт побери, рядовой, в последний раз приказываю убрать этот чертов мешок к поручням!

— А больше и не нужно, сержант, — отрапортовал солдат. — Это будет последний раз!

С этими словами он поднялся на ноги, подхватил свои пожитки, спокойно подошел к поручням и перебросил мешок через поручни — за борт. Сержант оцепенел. Все рядовые вокруг разразились аплодисментами под вопли: «Давай, солдат, давай, молодец!»

Тем же вечером собралось специальное заседание трибунала. Солдата судили и признали его виновным в порче казенного имущества.

Итак, я был на борту танкодесантного корабля, пересекающего Ла-Манш. Подремав недолго, я почувствовал себя намного лучше. Сколько мог видеть глаз, вокруг теснились суда. Большая часть боевых кораблей отошла на восток, к зоне высадки «Голд», или на запад — к зоне «Юта», чтобы поддержать, соответственно, британские части или наш VII корпус. Поскольку противник в зоне «Омаха» к этому моменту был оттеснен на пятнадцать километров от побережья, угрозы прямого артиллерийского огня в этом районе не было.

Танкодесантные корабли лениво кружили по волнам, ожидая сигнала приблизиться к берегу. Шел двадцать девятый день с начала высадки в Нормандии, и все бои в собственно зонах высадки уже давно прекратились. Оставалась угроза со стороны вражеских самолетов, но меня уверили, что от них мы вполне защищены.

Не прошло и нескольких минут после этого заявления, как над пляжем пронесся одинокий «Ме-109». Хотя боевые корабли уже отошли, казалось, что сотни огромных брандспойтов плеснули текучим зенитным огнем. Струи трассеров опадали пологими дугами, тщетно пытаясь нащупать свою мишень. И все же самолет не отвернул, покуда не скрылся из виду. Позднее я выяснил, что это был самолет-разведчик, повторявший свой подвиг по несколько раз на дню. Хотя ночами в небе Англии я видел вражеские разведчики в лучах прожекторов, тот раз был первым, когда я увидал противника в настоящем бою. Фейерверк получился как на 4 июня! [6]

Со своим приятелем Эрни Ниббелинком, попавшим на соседний с нашим танкодесантник, я поспорил, что первым окажусь на берегу. Все мы должны были высаживаться в секторе «Фокс-Ред» зоны «Омаха» и ждали только сигнала диспетчера зоны. Капитаны танкодесантных кораблей, похоже, сами бились об заклад, кому удастся первым достичь пляжа. Едва получив сигнал, корабли покинули строй и направились к берегу. На подходе к пляжу наш танкодесантный ко рабль шел с максимальным дифферентом на корму. Примерно в двухстах метрах от берега был брошен носовой якорь, после чего танкодесантник на полном ходу врезался в пляж. Поскольку на берегу десантные корабли наиболее уязвимы, все было сделано для того, чтобы разгрузиться и отойти от пляжа как можно быстрее.

Мы все собрались в трюме и готовились к высадке, прогревая моторы джипов. Днем раньше я задержался с погрузкой, насколько мог, чтобы оказаться поближе к кормовым дверям и обогнать Эрни с высадкой. Но ему, похоже, пришла в голову та же идея: когда я выехал на рампу, он был уже несколько впереди меня. Однако между рампой и линией прибоя оставалось добрых девять метров, и пересекать ее следовало вброд. Считалось, что никакой проблемы это не составляет: мы заранее подготовили машины к преодолению водных препятствий до метра глубиной. Джип Эрни первым сорвался с края рампы и… тут же ушел под воду целиком. Оказалось, что десантный корабль встал прямо перед снарядной воронкой, — и джип пришлось вытаскивать бульдозером. Нет нужды говорить, что первым до берега добрался я, выиграв пари у Эрни.

Мне казалось, что высадка была организована безупречно. На берега Нормандии в день ступало в среднем тридцать тысяч свежих бойцов и ложилось больше грузов, чем поступает в Нью-йоркский порт. При этом пляжи оставались усеяны бесчисленными выгоревшими корпусами танков, полугусеничных бронетранспортеров и другой техники, словно капризный ребенок-великан поломал и со злостью расшвырял свои игрушки.

Движение на дорогах тоже регулировалось отменно, и мы быстро покинули место высадки. Сквозь дюны бульдозерами было проложено множество подъездных дорог, выходивших на мощеную дорогу в глубине бе рега, — и по одной из них мы и направились. Обе обочины подъездных дорог и дороги на запад были отмечены желтой лентой. На всех поворотах и съездах стояли предупреждающие знаки: «До изгороди мин нет». Следовало быть очень осторожным, когда съезжаешь с обочины или пересекаешь любое поле, не расчищенное до того саперами. Многие джипы подрывались на минах: машины сгорали, пассажиры гибли. С опаской продвигались мы к нашему первому полевому лагерю на южных окраинах Изиньи.

Южная часть полуострова Котантен — это страна бокажей. Именно отсюда происходили захватившие Англию в XI столетии норманны. Сейчас процесс пошел в обратную сторону.

В мирное время эти края имели почти сказочный вид. Прелестные, изящные, крошечные деревеньки прятались среди пологих холмов. Деревеньки были окружены полями, а поля — разграничены живописными изгородями. Эти-то изгороди и стали смертоносными капканами для американской армии.

Почвы в Нормандии плодородные, жирные, лишенные ледниковых валунов. Из-за отсутствия камня нормандские фермеры, вместо того чтобы возводить стены, разделяющие их поля (не больше трех акров каждое), разделяли их живыми изгородями и рядами деревьев. Корни глубоко вцеплялись в землю и удерживали ее от размывания. За семь веков норманнского владычества эрозия разъела почву, превратив полезащитные полосы в настоящие земляные валы высотой от почти двух до двух с половиной метров и с толщиной у основания в три — три с половиной метра. Проломить эти естественные заграждения, укрепленные корнями деревьев и кустов, не мог и танк.

Территория этих так называемых бокажейпростиралась от зоны высадки «Омаха» через всю Нормандию на расстояние от 15 до 180 километров. Более труднопреодолимой преграды для высокоподвижных танковых и мотопехотных частей не могли бы придумать и немецкие генералы. Даже прославленные линии Мажино и Зигфрида выглядели рядом с ними бледно.

Но, невзирая на местность, выбор Нормандии в качестве места высадки оказался удачным. Северо-запад Франции отделяют от остальной территории страны реки Сена и Луара. Пересечь их можно только по мостам. А Нормандия и полуостров Котантен находятся на крайнем северо-западе этого региона. На протяжении полугода перед вторжением ВВС союзников систематически бомбили все мосты через Луару и Сену. Ночами немцы восстанавливали сообщение, а на следующий день самолеты союзников разрушали их вновь.

В то же самое время массированным бомбардировкам подвергался район Па-де-Кале, а в устье Темзы происходило ложное сосредоточение сил. Такая уловка, очевидно, сработала: Гитлер был убежден, что основным плацдармом вторжения станут окрестности Па-де-Кале, даже после того, как высадка в Нормандии состоялась. От мысли, что десант в Нормандии — это отвлекающий маневр, он отказался только в вечер перед прорывом у Сен-Ло. Лишь тогда он позволил бросить в бой танковые дивизии, сохраняемые в резерве в ожидании высадки десанта у Па-де-Кале. К счастью для союзников, это решение запоздало.