Чтение онлайн

Рэйфорд уже переключил джип на полный привод на низкой передаче. Мы сорвались с места и в облаке пыли с воем промчались по склону, вжавшись в сиденья так глубоко, что едва видели дорогу. Колеса проскальзывали на мягкой, сырой земле, и до вершины мы добрались за 18 секунд. Было слышно, как с воем падает следующий снаряд. Мы скорчились в три погибели, и, когда машина ухнула в выбоину и наши макушки оказались ниже гребня склона, снаряд разорвался в пяти метрах по ту сторону вершины. Взрывная волна прошла над головами. Рэйфорд гнал джип, точно скаковую лошадь, ни на миг не свернув с курса. Земля дрогнула, машину толкнуло в сторону ударной волной, но все же мы прорвались сквозь облако опадающих обломков и комьев вздыбленной земли, перевалили через холм — и помчались дальше.

К этому времени VII корпус сокрушил северный фланг немецкой 15-й армии, и наступление набрало темп. Ситуация на поле боя менялась, как и после прорыва в Нормандии, ежеминутно, но условия оказались совершенно иными. Местность по-прежнему оставалась пересеченной, поддерживать контакт между колоннами было непросто. Коммуникации противника частично уцелели, и немцы продолжали вести арьергардные бои и контратаковать нас с флангов.

Общий тактический план 1-й армии требовал от нас прорыва настолько стремительного и глубокого, чтобы вовсе миновать зону вражеских прифронтовых коммуникаций. К рассвету 28 марта дивизия промчалась через Герборн и Марбург и изготовилась к пово роту на север. Менее чем за три дня мы одолели 110 километров (это если считать по прямой; по дорогам выходило более 160) — больше, чем немцы за первые три недели контрнаступления в Арденнах.

Теперь дивизия получила приказ полным ходом двигаться на север, чтобы соединиться с 9-й армией близ Падерборна. 2-я бронетанковая дивизия с тяжелыми боями продвигалась по северной границе Рура. Мы понимали, что, если нам удастся соединиться с частями 9-й армии, основные части немецкой армии в Рурском котле будут отрезаны. Шесть дивизионных колонн двинулись по разным направлениям. Каждую в дневное время прикрывало по четыре истребителя-бомбардировщика P-47.

Хотя мы далеко углубились на вражескую территорию, подавляющее превосходство в воздухе давало нам колоссальное преимущество. Очаги сопротивления мы по возможности обходили; если одна колонна застревала — другая уничтожала преграду фланговым ударом. Нашим оперативным группам также придали дополнительные батальоны из состава 1-й и 104-й пехотных дивизий.

Вечером 28 марта я покинул позиции Боевой группы Б, чтобы доставить в тыл отчет о боевых потерях. Утром следующего дня я вернулся в Марбург и оттуда направился на север, пытаясь догнать передовые части дивизии. Я взял себе за правило всякий раз, выезжая вечером из расположения боевой группы, заглядывать в штаб, чтобы глянуть на оперативную карту. Знать намеченные на следующий день цели и маршруты колонн было важно — по обратной дороге я старался держаться дорог, которыми продвигались боевые части. В изменчивой оперативной ситуации немцев удавалось разве что спихнуть с дорог на обочины. А я, одинокий курьер, был особенно уязвим и понимал это.

Рэйфорд гнал машину на полной скорости, более 100 км/ч, опустив ветровое стекло. В полутора десятках километров к северу от Марбурга дорога внезапно разветвлялась. С ходу я не смог определить, какая ветка — главная, а какая отходит в сторону. Наобум я посоветовал Рэйфорду свернуть направо. Мы проехали с сотню метров, как вдруг меня будто дернуло.

— Стоп! — взвыл я. — Черт, уносим отсюда ноги, быстро!

Рэйфорд дал по тормозам, развернулся так круто, что едва не перевернул джип, и дал полный газ в обратном направлении. Мы вернулись к развилке и остановились, чтобы еще раз глянуть на карту.

— Вы из 3-й бронетанковой? — окликнули меня.

Я обернулся на голос. На пригорке в пяти метрах над дорогой рядом с бронемашиной стояла пара пехотинцев. Они так хорошо замаскировались, что, проезжая мимо в первый раз, мы их попросту не заметили.

— Ну да, Боевая группа Б, пытаемся догнать колонну! — ответил я.

Сержант (как оказалось, из 83-го разведбата) объяснил, что мы едем верной дорогой, но свернули не туда. Главная дорога уходила налево, и колонна находилась где-то на полпути от перекрестка к Падерборну. Если бы мы проехали еще сотню метров направо, то наткнулись бы на немецкую заставу прямо напротив нашей собственной заставы у развилки — обе надеялись пересидеть друг друга.

Покуда мы ехали на север (теперь уже правильной дорогой), я размышлял о случившемся. Что заставило меня вдруг приказать Рэйфорду развернуть машину? Наконец меня осенило. Дорога, которую мы выбрали поначалу, была покрыта пылью. Мощеная дорога никогда не запылится, если по ней недавно ехали машины! Если бы наши танковые колонны прошли этой дорогой, пыль снесло бы на обочины и мы бы заметили следы гусениц. Я так привык к этим признакам, что стал принимать их как данность. Шальная мысль, без сомнения, спасла жизни и мне, и водителю. Господь, в неизреченной милости своей, находит странные способы дать нам подсказку…

Утром 29 марта, в 6 часов ровно, дивизия предприняла атаку со стороны Марбурга и продолжала наступление до 10 часов вечера того же дня. Подразделения дивизии наступали четырьмя колоннами, с интервалами в 5—8 километров, по приблизительно параллельным направлениям. К концу дня ее передовые части продвинулись на 140 километров на север (190, считая по дорогам). То было самое продолжительное наступление бронетанковых войск за сутки в истории войн на суше. Этот рекорд не был перекрыт даже в ходе операции «Буря в пустыне»!

Пользуясь рельефом местности, немцы оставляли укрепленные заставы в теснинах между холмами. Боевая группа Б, оказавшаяся на правом фланге, получила предупреждение о возможной контратаке немецкой фольксгренадерской дивизии, находившейся, по донесениям разведки, где-то к востоку от нас. Одна из колонн боевой группы в узком ущелье попала под массированный огонь из автоматического оружия и панцерфаустов.

Немцы стреляли из панцерфаустоввертикально вниз, со скального выступа в десятке метров над дорогой, пробивая тонкую броню на крышах. Колонна встала намертво. Когда наша пехота попыталась просочиться мимо немцев, те отступили на другую позицию и продолжили стрельбу. То был очередной пример того, как небольшая группа упорных бойцов с легким оружием и панцерфаустамиможет задержать многочисленную колонну. Немцы удерживали нас, покуда не получили подкрепления, и тогда завязался серьезный бой. В кон це концов подмогу нам выслала 104-я пехотная дивизия, и Боевая группа Б обошла опасный район. Наступление продолжалось без задержек благодаря тому, что пехота переняла от них боевую задачу, позволив танкам без помех уйти вперед. Подобные маневры повторялись регулярно по всему фронту наступления дивизии.

Боевая группа Б продолжала движение к Падерборну. В городе размещался учебный центр немецких танкистов — его можно было бы сравнить с американским Форт-Ноксом. По данным разведки, там имелось два учебных батальона, насчитывавших от 30 до 40 «Пантер» и «Тигров» каждый. Кроме того, там же располагались и многочисленные разрозненные зенитные части и пехотные части, набранные из личного состава Люфтваффе. Короче говоря, силы обороняющихся были впечатляющими.

По мере развития наступления на Падерборн концентрация как американских, так и немецких войск в районе этого городка все увеличивалась. Наши колонны поминутно сталкивались с немецкими, а временами — мешали друг другу.

Во время одного из таких инцидентов генерал Роуз пытался добраться до бронемашины командующего оперативной группой, когда в его колонну врезалась немецкая танковая колонна. Водитель генерала ударил по тормозам, когда его джип едва не врезался в корму «Королевского Тигра». Командир танка, молодой немец, высунулся из распахнувшегося люка и заорал что-то нашему генералу, угрожая автоматом. Генерал Роуз, его адъютант и водитель выбрались из машины, под няв руки. Немец отчего-то страшно встревожился: он поминутно тыкал пальцем в сторону Роуза, указывая на генеральский пистолет, и орал. Офицеры танковых войск носили личное оружие в наплечной кобуре, но говорили, что у Роуза было два пистолета: второй находился в кобуре на поясе. Что случилось дальше, остается только гадать. Полагают, будто генерал решил, что от него требуют сдать оружие. Но, когда он опустил руки, чтобы расстегнуть портупею, немецкий танкист подумал, что Роуз готов выхватить оружие, и, взвыв, открыл огонь. Автоматная пуля попала генералу в голову, убив на месте. Тело генерала еще не коснулось земли, когда его адъютант, майор Беллинджер, и водитель, механик пятого класса Шонч, бросились бежать. Под покровом темноты им удалось скрыться в лесу.