Смертельные штрихи
Шрифт:
Позвонила бабуля. Максим со вздохом опустился на скамейку, как будто в машине не насиделся. А может, не ждал приятных вестей. Хотя новостей бабуля, как раз, ждала от него.
– Доехал? – Язык прилип к нёбу. – Максимушка, скажи честно…
– Кота сбил. Честно. Чёрного, на тополиной аллее.
– Ах, ты же господи! – запричитала бабуля. – К разладу это, помяни моё слово. Неужто, завёл кого?
– Кто? – не понял Максим.
– Ну, ты. Бабу на стороне.
– Бабуля, ты что совсем? Ой, прости, пожалуйста! Что ты такое говоришь! Какая сторона, у меня Сашка – красавица!
– Значит, красавица шашни завела, – пробормотала она еле слышно. – Храни тебя Господь, внучок! Доброй ночи!
– Господи ты боже мой, действительно! – Максим уткнулся локтями в колени и опустил в ладони лицо. – Неужели дожила до маразма!
– Папа!
Максим поднял голову.
– Чего ты там сидишь в темноте один? – надрывалась Дина из окна.
Максим вздохнул. Не орать же на весь двор, что собирается с силами захоронить котейку.
– Я сейчас спущусь! – Дина скрылась в комнате.
А ведь ей через месяц тринадцать. Ему тоже было тринадцать, когда мать утонула. Тьфу ты, снова-здорово!
– Папочка, ну, и чего ты тут сидишь? Пошли домой, мамы нет.
– И где её носит?
– Откуда же я знаю, она не говорила! – Дина картинно развела руками.
– Пойдёшь со мной кота хоронить? – Максим поднялся.
– Какого кота? – выдохнула Дина и плюхнулась на скамейку.
– Чёрного, – проворчал Максим, вытаскивая из багажника свёрток.
Они закопали несчастное животное за гаражами. То есть закапывал Максим, Дина светила. Потом немного постояли. И также молча, не сговариваясь, зашагали домой.
– Посидим минутку? – предложила Дина, усаживаясь на ту же скамейку.
Максим сел рядом и обнял дочь. Почувствовал, что она дрожит. Конечно, вышла в одной футболке!
– Как прошёл первый школьный день?
– Я опоздала на линейку. Мама подарила учителям цветы и ушла.
– И вы не ходили в кафе?
Дина покачала головой.
– А как же праздничный обед?
– Дошир. Я провинилась, мама обиделась.
– А почему ты опоздала?
– Если я тебе расскажу, ты расстроишься.
Максим неожиданно громко рассмеялся. Вероятно, перенервничал. Его самого вдруг заколотило от озноба, и он теснее прижался к Дине.
– Что это вы тут расселись? Сидят-сидят, потом презики валяются. И шприцы!
– Да как вам не стыдно, Зоя Фёдоровна! – подорвался Максим.
– Ой, Максимка, не признала, прости! С девицей?
– Да, это же я, баб Зоя! – пискнула Дина.
– Надо же, как выросла! А чего это вы тут сидите?
– Звёздами любуемся, – улыбнулся Максим.
– Счастливые. А у меня ещё столько дел, столько дел!
Соседка направилась к дому. В окне рядом с подъездом зажёгся свет, звёзды тут же потускнели.
– Папочка, я тебя очень люблю!
Максим снова обнял дочь, из глаз выкатились слёзы, из памяти – воспоминания.
Двенадцатилетний Максим выходит из раздевалки. С мокрых волос за шиворот стекают холодные капли, худенькое тело знобит. В глаза родителям он не смотрит, подозревая, что его ждёт.
– Позорище! – гремит мать.
– Ариш, ну, зачем ты так! Он же пришёл четвёртым.
– А должен был прийти первым! Ты не мой сын! Не мой… Не сын… Позор…
– Папочка, а может, этот котик был старым-престарым и специально кинулся под машину, чтобы не мучиться от болезней?
– Ну, Динка, ты даёшь! – Максим выдохнул. – Так какие дела оказались важнее школьной линейки?
– Малявки выгуливали голубя на шлейке. Я вмешалась.
– Битва была неравной?
Ситуация позабавила. Образ голубя на поводке вызвал череду коротких нервных смешков.
– Мне помог Влас. А потом он храбро залез на наш балкон с помощью «когтя». Потому что ключи я дома забыла.
– Когтей? У него когти, как у нашей мамы?
Настала очередь Дины хихикать.
– Ну, такой штуки… Ты с таким на скалу карабкаешься, чтобы оборудование закрепить.
– Понятно. Герой, конечно. Но не проще было к маме сбегать? Или так быстрее?
– Быстрее. У нас уже тюль загорелся.
Максим внимательно посмотрел на дочь. Выражение лица в темноте не разобрать. Но по голосу, похоже, не шутит.
– Всё хорошо, прекрасная маркиза, и хороши у нас дела! Надеюсь, впредь не стоит ждать сюрпризов, наш дом не выгорел дотла? – пропел он, подражая старой песенке.
Дина засмеялась. Максиму тоже понравилась собственная импровизация. Но совершенно не понравилось, что его жену привёз окаянный Штрих. Дина с силой толкнула его локтем в бок. И сама с открытым ртом наблюдала, как Штрих выскочил и галантно распахнул перед её матерью дверь, довёл до подъезда и ручку на прощанье поцеловал.
– Ты его знаешь? – зачем-то спросил он у дочери.
– Конечно, пап, странный вопрос! – Максим уставился на неё. – Ну, он же депутат какой-то и, типа, спонсор школы. За него агитировали… Ты не знаешь, потому что на собрания не ходишь!
– Ладно, потопали домой!
– Нет, нормально? – Саша набирала обороты – Прихожу, дверь нараспашку, в квартире никого нет!
– Конечно, где уж мужа и ребёнка на скамейке заметить, когда такой кавалер ручку целует!
– Встречаются ещё воспитанные мужчины! – парировала Саша.
– Часто?
Максим краем глаза заметил, как Дина юркнула в свою комнату.
– Нет, в первый раз!
– И давно это у вас?
– Что давно? Ты заколебал своими придирками! Попить кофе с клиентом – уже преступление? Сан Саныч, между прочим, персона нон гранта!
Максим истерически заржал.
– Да как ты!.. Да что ты себе…
– Вот именно, что – нон грата! Нежелательная личность. Лично я не желаю больше видеть его рядом с тобой, умница ты моя!
– Да он!.. Александр Штрихун – уважаемый человек, депутат! – надрывалась Саша.