Чтение онлайн

– Прекрасно, – сказал я, – но позвольте, Захар Борисович, я задам вам вопрос, который сегодня все задают мне.

– Почему на афише снова череп, если Шматко сбежал?

– Да.

– Отвечу. Через несколько дней будет новогоднее представление. В нем задействованы сотни людей. В цирке такого количества народу нет. Поэтому специально под представление набирают статистов, униформистов и прочий люд. Среди них наверняка будет и кто-то, кто нарисовал этот череп на афише. Как раз этот вопрос – легкий. Меня больше волнует другой вопрос.

– Какой?

– Зачем? Зачем все это? – Архипов наклонил голову вбок и посмотрел на меня с интересом. – В чем смысл всех этих убийств? Кому это выгодно?

– И что вы думаете по этому поводу? – спросил я.

– Вы знаете, на этот вопрос у меня пока нет ответа, – просто сказал сыщик.

– Но вы подозревали Дурова.

– Дуров… – Архипов дернул плечом. – Боюсь, это тупиковый вариант. Знаете, я некоторое время даже подозревал директрису.

– Лину?

– Да. Когда упала Макарова, я подумал – а не госпожа ли Шварц подстроила все это? Вы ведь знаете, что Лиза Макарова – любовница Альберта Ивановича?

– Знаю.

– В принципе ревность – один из самых распространенных мотивов… Да… Но как тогда объяснить смерть Гарибяна? Или вы, Владимир Алексеевич, знаете больше меня насчет госпожи Шварц и Гарибяна?

– Нет, я ничего такого не знаю.

– То-то и оно. То-то и оно…

– Мало того, – сказал я, – соглашусь, что в этом деле определенно участвуют Тихий и Американец. Возможно, что они попробуют заслать своего человека в труппу накануне новогоднего представления. Предлагаю попросить у Лины собрать всех, кого наняли в последние дни, и проверить.

– Согласен. Сейчас схожу наверх к директрисе и потребую этого.

Я кивнул и собирался уже отойти от сыщика, но тот мягко взял меня за рукав.

– Владимир Алексеевич, мне почему-то кажется, что вы намного ближе к разгадке, чем я.

– Возможно.

Он посмотрел на меня с интересом.

– Не буду давить на вас. Я ведь и в прошлый раз не давил – помните, там, у меня в кабинете. Но, как и тогда, попрошу – как только у вас будет достаточно информации о мерзавце, пожалуйста, поставьте меня в известность.

– Обещаю, – кивнул я.

– Очень хорошо.

Я пошел в буфет перекусить. Буфетчик Рыжиков снова был на месте, но, как и в прошлый раз, не обратил на меня никакого внимания – протирал кофейные чашки. Мне даже подумалось – а точно ли он тут ни при чем? Пока ничто не указывало на буфетчика, но его явное невнимание к моей персоне могло быть и нарочитым – что, если он тоже как-то замазан в этом деле и старается даже не встречаться со мной взглядом, чтобы лишний раз не выдать себя? Да полно, что-то я стал подозревать всякого, кто попадется мне на глаза! Это уже мания какая-то… А все-таки?

Я подошел к буфетной стойке и постучал по ней. Рыжиков метнул на меня косой взгляд. Его тонкогубый рот как будто на мгновение искривился. «Если это и был рефлекс, то что он обозначал? – подумал я. – Страх? Или просто лень? Неудовольствие, что его потревожили, отрывая от занятия?»

– Любезный, – позвал я, – подайте мне чаю за тот столик!

Рыжиков точным аккуратным движением поставил чашку на поднос в идеальный ряд таких же чашек и как-то боком слегка поклонился.

– Сию минуту-с, вам какого чаю? Черного-с или зеленого? Лянсину свежего могу подать, если желаете…

– Нет, – сказал я. – Зима! Какие зеленые чаи? Их пусть дамы пьют. Подай мне чашку черного, да покрепче.

– А вот, не желаете новиночки? – спросил Рыжиков, споласкивая кипятком чайник. – Английский сорт, недавно поступил к нам от Кузнецова. Черный чай под названием «Липтон». Продают дешево, потому как марка еще неизвестная.

– Не надо. Дай мне самого обычного, какой сам пьешь!

Буфетчик кивнул. Я вернулся за столик и осмотрелся – вокруг было пусто, только за стойкой гардероба виднелся краешек газеты и голова гардеробщика, сидевшего на стуле.

Рыжиков принес на подносе небольшой фарфоровый чайник с заваркой, чашку с блюдцем – простые, без затей. На том же подносе у него стояла сахарница с мелко колотым сахаром, а рядом – мельхиоровая ложечка.

– Прошу-с!

– Постой-ка!

– Да-с?

– Ведь твоя фамилия Рыжиков?

– Что-с?

– Твоя фамилия Рыжиков, – утвердительно сказал я, показывая, что знаю, о чем говорю, – и работаешь ты здесь уже шестой год. Так?

Я увидел, что буфетчик занервничал. Он схватился обеими руками за поднос и закрылся им как будто щитом.

– Простите-с… Не знаю, что сказать… Так точно, моя фамилия Рыжиков. Федор Рыжиков. А… что-с?

Я не спеша налил себе чай в чашку и бросил в нее же пару кусочков сахара.

– А скажите мне, Федор… как по батюшке?

– Степаныч… – побледнев, сказал буфетчик.

– Скажите мне, Федор Степанович, где вы работали до того, как поступили на службу в цирк?

Буфетчик сжал поднос так, что пальцы его побелели.

– В каком это смысле-с?

– А в прямом!

– В «Лондоне» старшим половым… А до того… А… позвольте спросить, с какой целью интересуетесь?

– Да вот, – ответил я, пристально вглядываясь в лицо Рыжикова, – ищу, кто у вас тут артистов убивает.

То, что произошло с лицом буфетчика в этот момент, меня крайне удивило. Услышав, что именно меня интересует, Рыжиков вдруг… расслабился.

– А-а-а… Это… Бог в помощь вам, господин хороший. Страсть-то какая! Может, вам вареньица подать? Есть с апельсиновыми корочками? Или сливового конфитюру? Или повидла яблочного? Есть свежайшее-с…

Я молча продолжал рассматривать его лицо. Это, вероятно, смутило Рыжикова – он поджал и без того тонкие губы – так что они почти исчезли.

– А может-с… пирожного? – неуверенно спросил он.

– Не надо. Спасибо.

Буфетчик кивнул и быстро ушел. Встав за стойку, он продолжил протирать кофейные чашки, время от времени тревожно поглядывая на меня. Но я уже перестал обращать внимание на Рыжикова. Я вновь корил себя за излишнюю подозрительность.

Со стороны манежа подошел Архипов.

– Владимир Алексеевич, вот вы где! Чай пьете?

– Да.

– Пойдемте, госпожа директор собрала всех новеньких как бы на лекцию о правилах пожарной безопасности. Давайте посмотрим.