Чтение онлайн

— Чудо… — благоговейно прошептал он.

Квор Галлек знал о течениях эмпиреев немало, но варп оставался океаном, в котором два корабля могут плавать вечно и ни разу не встретиться. Однако теперь у него был компас, и он показывал все, что требовалось, лучше любого авгура или сенсориума.

Он включил вокс.

— Дегат, вызывай своих воинов. Полагаю, я нашел, что мы ищем. Нить, которая приведет нас к ним.

Судя по локационной руне Несущего Слово, тот находился в апотекарионе «Монархии», но подал утвердительный сигнал.

Квор Галлек криво улыбнулся, разглядывая левитирующий сервочереп, который не покидал его уже несколько часов, — с тех пор, как они вернулись на корабль. Все это время он плавал по волнам варпа в бесцельных поисках. Не будь у него осколка, он так и не обнаружил бы «Харибду».

Он моргнул, активируя гололит. Сервочереп окатил коленопреклоненного Квора Галлека светом из глазниц, одновременно вызывая «Саван жнеца».

Спустя несколько мгновений рот черепа со щелчком раскрылся, и перед Квором Галлеком возникла зернистая монохромная проекция Лестигона.

— Говори, Проповедник.

— Я нашел их.

Обожженные радиацией губы Гвардейца Смерти растянулись в уродливой улыбке, способной оттолкнуть даже при общении через гололит.

— Значит, их конец близок. Сделай свое дело, Проповедник, и я выполню наш уговор. Потерпи еще одну неудачу, и тебя ждет океан боли. Я отправлю за тобой корабль. Будь готов.

— Корабль? — переспросил Квор Галлек, борясь с внезапно нахлынувшей тревогой. — Зачем?

— Я хочу, чтобы ты был на борту «Савана жнеца», пока еще полезен. Возможно, мне потребуется пожертвовать твоим кораблем, чтобы остановить их. Готовься.

Леститон закрыл канал, вернув сервочереп в жуткое состояние не-жизни.

Квору Галлеку было все равно, чего хочет Гвардеец Смерти: он знал, что «Харибду» надо остановить, пока она в варпе. В конце концов, в противном случае он рисковал кораблем и терял возможность сбежать от Гвардейца Смерти. Он подозревал, что Магнус приложил руку к спасению Саламандр, но примарх не любил, когда его дарами пренебрегали, и больше им не поможет.

— Вы верите, что можете прорваться сквозь завесу… — произнес он сам себе.

Стали бы Змии возвращаться, если бы не рассчитывали на успех? Каким-то образом им удалось увидеть в волнах эфира путь, не используя Астрономикон.

Будучи у них на борту — во время атаки на генераториум — Квор Галлек почувствовал разум другого псайкера. Теперь же, имея осколок фульгурита, психически привязанный к месту своего происхождения, он мог снова отыскать этот разум. После второго погружения в Гибельный шторм разум непременно будет слаб. Уязвим.

Как любой разум, вынужденный бродить в темноте.

— Старый друг, — сказал Квор Галлек, доставая клинок Асирнота. — Ты мне нужен.

Действовать следовало быстро. Отправленный Лестигоном корабль скоро прибудет.

Платить придется болью и кровью. Как всегда.

Квор Галлек медленно развязал одежду, обнажая кожу груди. Шрамы накладывались на шрамы, но не все были боевыми.

Читая молитву святого Октета, он начал резать.

Едва «Харибда» прошла точку Мандевилля, на нее тут же обрушилась ярость Гибельного шторма. По палубам разнесся уже знакомый вой истязаемого остова.

На мостике он напоминал предсмертный крик. Смертные члены экипажа не сходили со своих мест и, стиснув зубы, смотрели в закрытый ставнями иллюминатор, гадая, через какие ужасы сейчас плывут.

Несколько недель продолжалось это мучительное путешествие, и конца ему не было видно.

Все это время Саламандры не расслаблялись ни на секунду. Они неусыпно, грозно следили за любым проявлением слабости.

Нумеон тоже следил целыми днями, и тем неожиданнее было обнаружить слабость в библиарий.

Ушаманн, так долго державший курс сквозь шторм, дрожал от напряжения. Он зажмурил глаза, а на лице блестел лихорадочный пот, в свете мостика казавшийся красным. Как кровь.

Его боль разделял Вар’кир, едва ли не с отчаянием вцепившийся в крозиус. Он тоже трясся и, склонив голову, шептал что-то на древнем языке ноктюрнских земных шаманов.

До Нумеона долетали лишь обрывки слов, но и их он не понимал. Не многие из ныне живущих понимали.

Вулкан раньше был одним из них, но он еще вернется. Должен вернуться.

Разрываясь между капелланом и библиарием, обоим из которых явно приходилось нелегко, Нумеон не сразу заметил, что Ушаманн испытывает и другие трудности.

— Зитос… — позвал он, поднимая меч в боевое положение и приближаясь к Ушаманну.

Увидев опасность и зная из собственного опыта в Восточной цитадели, к чему это может привести, Зитос двинулся на пострадавшего библиария с другой стороны.

Но не успели они добраться до Ушаманна, как тот запрокинул голову, словно ее дернули, и распахнул глаза, из которых хлынул лазурный свет.

— Кровь Вулкана, Ушаманн, — прошептал Нумеон, поднимая меч, чтобы отсечь библиарию голову. — Мне так жаль.

— Не… я… — прохрипел тот, кривясь от боли, которую доставляла ему речь.

Зитос развернулся, но было слишком поздно: двери в новатум уже открывались, словно и не было на них ни замков, ни засовов.

В проходе стояла Цирцея, очерченная алым светом и частично прикрытая потоками сжатого воздуха из замков.

Адиссиан тоже развернулся и теперь шел к ней от командного трона, словно манимый песнью сирен, слышимой ему одному.

Цирцея оставалась худа, но больше не выглядела слабой. Она как будто плыла вниз по лестнице, ведущей из убежища.

— Капитан, — предупреждающе позвал Нумеон и хотел было вмешаться, но Цирцея выставила перед собой руки, словно сдаваясь.

— Навигатор, — сказал Нумеон, держа руку на рукояти Василиска.

Затем Цирцея посмотрела вверх, и он понял, что это конец. Ее черные глаза казались бездонными. Она улыбнулась и подняла руку к серебряному обручу на голове, намереваясь снять его.