Чтение онлайн

Не говоря уже о деморализующем эффекте, подумала я.

– О’кей. Но неужели ты действительно думал, что я способна на такое? – Я кивнула в сторону тела.

– Я видел, как ты протыкаешь вампиров колом, Анита. Как отрубаешь им головы. Так почему не это?

– Потому что Роберт был жив, когда ему вскрыли грудь. Пока не вынули сердце, он был жив. Черт возьми, я не знаю, сколько он еще прожил, когда уже вынули сердце. У вампиров по-разному бывает со смертельными ранами. Иногда они держатся очень долго.

– И потому они не отрезали голову? Чтобы он дольше мучился?

– Может быть, – сказала я. – Необходимо сообщить Жан-Клоду – на случай, если это угроза.

– Я пошлю кого-нибудь позвонить.

– Мне ты этого не доверишь?

– Не поднимай этот вопрос, Анита.

Раз в жизни я его послушалась. Еще год назад я бы сама не стала доверять никому, кто встречается с вампиром. Я считала, что все такие люди испорчены. Иногда я и сейчас так считаю.

– Ладно, только пусть ему позвонят сейчас. Плохо было бы, если бы его пустили в расход, пока мы тут решаем, кто его должен предупредить.

Дольф жестом подозвал полисмена в форме, нацарапал что-то в блокноте, оторвал листок, сложил и передал полисмену.

– Вот это отдайте детективу Перри.

Полисмен вышел.

Дольф вернулся к записям своего блокнота.

– А теперь расскажи мне о размножении вампиров. – Он записал эти слова и поднял глаза. – Черт, даже звучит как-то неправильно.

– У недавно умерших вампиров мужского пола часто остается сперма, выработанная еще при жизни. Это наиболее частый случай. Доктора рекомендуют, если ты стал вампиром, подождать с сексом шесть недель – как при вазэктомии. Такие младенцы обычно получаются здоровыми. Но у старых вампиров фертильность – куда более редкое свойство. Честно говоря, пока я не увидела на одной вечеринке Роберта с женой, я не думала, что столь старые вампиры могут иметь потомство.

– Сколько лет было Роберту?

– Сто с мелочью.

– Бывает ли беременность у вампиров-женщин?

– Иногда с новоумершими случается, но происходит выкидыш или рассасывание плода. Мертвое тело не может дать жизнь... – Я замялась.

– Ну? – спросил Дольф.

– Есть два документированных случая о родах у старых вампирш. – Я покачала головой. – Не слишком красиво вышло, и ничего человеческого.

– Младенцы выжили?

– Какое-то время, – сказала я. – Самый подробно документированный случай произошел в начале девятисотых, когда доктор Генри Муллиган искал лекарство от вампиризма, в подвале Старой городской больницы Сент-Луиса. Одна из его пациенток родила. Муллиган считал это признаком возвращения жизни в ее тело. Младенец родился с полным набором остроконечных зубов и был скорее каннибалом, чем вампиром. После родов у доктора Муллигана на руке оставался шрам до самой смерти – где-то через три года, когда один из пациентов раздавил ему череп.

Дольф пялился в блокнот.

– Я все это записываю, но, честно говоря, надеюсь, что никогда не придется это использовать. Младенца убили?

– Да, – ответила я. – И предвосхищаю твой вопрос: об отце нигде ни слова. Отсюда неявно следует, что отец был человеком, может быть, это был даже сам доктор Муллиган. Вампиры не могут иметь детей без людей-партнеров – по крайней мере насколько нам известно.

– Приятно знать, что люди еще на что-то могут пригодиться, кроме крови.

Я пожала плечами:

– Вроде того.

Честно говоря, мысль о рождении ребенка с острым синдромом Влада пугала меня до судорог. Я совершенно не собираюсь заниматься сексом с Жан-Клодом, но если такое когда-нибудь произойдет, то мы определенно будем предохраняться. Никакого спонтанного секса, разве что с презервативом.

Что-то, наверное, выразилось у меня на лице, потому что Дольф сказал:

– О чем задумалась?

– Радуюсь, что у меня строгие моральные принципы, наверное. В общем, пока я не видела Роберта с женой, я думала, что вампиры старше ста лет стерильны. А если учесть, насколько долго надо повышать температуру тела вампира. – Я покачала головой. – Вряд ли это было случайно. Хотя они оба утверждали, что так и было. Она еще даже не получила результатов амниографии.

– Амниографии – какой именно? – спросил Дольф.

– На синдром Влада, – ответила я.

– Она достаточно здорова, чтобы выдержать эти новости?

Я пожала плечами.

– Выглядела она нормально, но я не эксперт. Я бы только сказала, что не надо сообщать по телефону и, наверное, надо, чтобы она не была одна. А вообще – не знаю.

– Вы не были с ней дружны?

Я замотала головой.

– Нет, даже не проси. Я не буду держать ее за ручку, пока она будет плакать над телом мужа.

– Ладно-ладно, это и не входит в твои должностные обязанности. Может, попрошу Рейнольдс это сделать.

Я посмотрела в сторону молодой сыщицы. Может, они с Моникой и заслужили друг друга, но...

– Жан-Клод может знать, с кем дружна Моника. Если нет, то я знаю одну ее подругу. Кэтрин Мейсон-Джиллет и Моника вместе работают.

– Моника – адвокат? – спросил Дольф.

Я кивнула.

– Только этого не хватало, – вздохнул он.

– Что ты сообщил Жан-Клоду? – спросила я.

– А что?

– Чтобы я знала, сколько я могу ему рассказать.

– Расследуемое дело об убийстве ты с монстром обсуждать не будешь.

– Убитый сто лет был его компаньоном. Он точно захочет об этом говорить. Мне надо знать, что ты емy сказал, чтобы случайно не проговориться.

– Ты так спокойно скрываешь информацию от своего дружка?

– Об убийстве – да. Это могла сделать не меньше чем колдунья, а то и пострашнее кто. Это должен быть монстр того или иного рода, значит, монстрам мы деталей не сообщаем.

Дольф посмотрел на меня и кивнул:

– Молчи насчет сердца и символов, использованных в чарах.

– Насчет сердца он должен будет знать, Дольф, иначе догадается сам. Сердце или голова – мало чем еще можно убить столетнего вампира.

– Ты сказала, что не будешь выдавать информацию, Анита.

– Я тебе говорю, что пройдет, а что нет, Дольф. Скрыть от вампиров вынутое сердце – не пройдет, потому что они догадаются. Символы – можно, и все равно Жан-Клод задумается, почему он не ощутил смерти Роберта.

– Так что мы таки можем cкрыть от твоего дружка?

– Конкретные символы заклинания. Ножи. – Я на миг задумалась. – Способ, которым вынули сердце. Все видели по телевизорy во всяких кино про больницы, как вынимают сердце через ребра. Никто бы и не подумал поступать по-другому.

– Значит, если у нас будет подозреваемый, мы спросим, как бы он стал вынимать сердце?

Я кивнула:

– Психи начнут говорить об осиновых кольях или будут путаться.

– О’кей, – сказал Дольф и поглядел на меня. – Если есть на свете человек, который ненавидит монстров, я думал, что это ты. Как ты можешь встречаться с одним из них?