Смертельный взмах пера
Шрифт:
Я решила, что все-таки позвоню ей и хотя бы поговорю. Серега, конечно, удружил: а что, если эта женщина убедила себя, что я уже согласна и непременно помогу ей?
Надеюсь, в случае отказа обойдется без истерики. Не люблю успокаивать несостоявшихся клиентов. За прошедшие десять дней я успела слегка соскучиться по работе. Но не настолько, чтобы сразу хвататься за предложение, подсунутое по принципу «нате вам, что нам негоже».
В одном я была уверена железно: что-что, а разыгрывать меня Серега не станет, он таким розыгрышам цену представляет. Выражаясь современным сленгом, пранк – это не по части Коваля.
Еще, кажется, ни разу в жизни я не звонила сама потенциальному работодателю. Но оттягивать разговор я не стала.
«Очкастый колобок» – Зинаида Ипполитовна Хохот с большой натяжкой подходила под это снисходительное определение Коваля. Вот «расфуфыренная» – это да. Дорогой костюм из какой-то золотистой переливающейся ткани, очки в оправе «летучая мышь», парфюм-люкс, дорогие часы на левом запястье. Женщина полная, она оказалась на голову ниже меня ростом.
В ней я окончательно признала ту самую скандалистку, которой неожиданно помогла Ульяна. Но меня госпожа Хохот не узнала. Да и с чего бы? Особенно если она была пьяна.
Мы находились в кабинете управляющего, в тарасовском филиале издательства «Корона». Нас оставили вдвоем; только вышколенный секретарь принес кофе мне и какао для Зинаиды Ипполитовны. Кстати, возраст ее я так и не смогла определить. Она либо знала толк в макияже, либо имела на редкость хорошую и ухоженную кожу.
Пока секретарь расставлял чашки и прочую посуду, Зинаида без конца энергично ходила по кабинету, ловко огибая мебель. После ухода секретаря моя потенциальная клиентка прекратила мельтешить и села в кресло напротив меня.
– Этот мужчина из агентства – я сразу поняла, он лыка не вяжет. А мне нужен профессионал, так как дело огромной важности, – начала она.
– Сергей сказал, вам нужно отыскать ценного сотрудника. И что это как-то связано с Тарасовом, – только и сказала я.
– Да! – Зинаида подалась вперед, все-таки потрясающе подвижная для своего веса. – Вы таким занимаетесь?
– Иногда занимаюсь. Но мне нужно больше подробностей. Чтобы понять, смогу ли я взяться за ваше дело. – Я отпила кофе. Он оказался превосходен – уж точно не такая бурда, которая водится у Коваля.
– А вы, Евгения… я могу вас звать просто – Евгения? Вы не из тех, кто из пустого в порожнее переливает. Это хорошо. Я читала про вас, думаю, вам можно доверять.
«Это где ж она, интересно, про меня читала?» – подумала я.
Но ладно, послушаем дальше. Пусть расскажет сама, пересказ Сереги исчерпывающим не назовешь.
Зинаида сделала несколько больших глотков из своей чашки. На правой руке блеснул красным камнем перстень на среднем пальце.
– В общем… – Она, такая энергичная и многословная, замялась. – Ладно, чего долго запрягать – пропал мой двоюродный брат, писатель Вячеслав Хохот. И я его ищу.
Она поджала покрытые золотисто-бежевой помадой губы, словно сказала больше, чем намеревалась.
– Да, он мой двоюродный брат, но… он еще и, простите, дойная корова издательства. «Корона» была скромным издательством, до того как там открыли Вячеслава. Точнее, это я им его привела… – Она с чувством продолжила: – Пинками привела, скажу я вам! А до этого пинками выбила из него первую книгу!
Я молчала, поощряя Зинаиду говорить. Она явно попала на нужную волну и сейчас без всяких вопросов посвятит меня в ситуацию.
Я оказалась права.
Зинаиду понесло:
– Есть же такие люди, у которых в голове идея, и они все говорят про эту идею. А реализовать руки не доходят. Вячеслав из таких. Но я подтолкнула, дело пошло, первая книга… да что там, вы видели, у вас же тоже в книжные ломятся! Он стал знаменит. Это принесло деньги и подстегнуло Вячеслава. А я стала его агентом, всюду продвигала. Так продолжалось семь лет.
«За спиной каждого известного мужчины стоит женщина», – вспомнилось мне. Что ж, в данном случае это не жена, а двоюродная сестра.
– Три с половиной месяца назад половина новой книги была готова. Даже больше половины. Читал только редактор издательства, у Вячеслава даже отдельный редактор был, представляете…
Зинаида Ипполитовна примолкла; щеки, и впрямь пухлые и румяные, задрожали. Но она справилась с эмоциями.
– Дрянь, – продолжила она. – Редактор то есть. Он настраивал Вячеслава против меня. Говорил Вячеславу, что тот, со своими продажами и тиражами, может позволить себе агента получше. Это потому, что у меня есть право голоса и Вячеслав скорее послушает меня, чем какого-то, извините, импотента однояйцевого! Если бы не я!..
– Зинаида Ипполитовна, пожалуйста, ближе к делу, – мягко напомнила я. – Ваш брат пропал. Когда конкретно это случилось?
Во время этого разговора я наблюдала за Зинаидой. Успешная женщина – о да. Не стань она успешной в продвижении брата, преуспела бы где-нибудь еще. И так и пришла бы к этому костюму, дорогим цацкам и косметике.
Но вот признания заслуг и, скажем так, почета она жаждала до сих пор. Может, ревнует к славе брата? Известные люди всегда получают больше внимания, чем их агенты.
– На следующей неделе, после анонса книги. Считайте, три месяца назад. – Зинаида сосредоточилась. – Эх, кабы знать, где падать, соломки подстелила бы. Сначала он не совсем пропал… Сказал, поедет в Тарасов. У него тут квартира. Сказал, дописывать будет здесь, тут хорошо работается. Это ему редактор посоветовал, ага. Квартирка-то редакторская, деньги нестыдные брал! Так, все, все, не отвлекаюсь… Значит, почти три месяца назад. И потом, еще через неделю, редактор мне звонит. И говорит, что Вячеслав на звонки не отвечает, электронную почту игнорирует, мессенджеры…
Зинаида развела руками в стороны:
– И кому расхлебывать – мне! Приезжаю, Вячеслав здесь. Но почти не пишет, а у нас сроки. Как деньги грести – издательство с лопатами наготове! А на мозги капать – есть Зиночка! Пришлось напомнить этой звезде, что кто не работает, тот не ест. И четыре недели спустя… да, как раз в июне… Приезжаю к нему в очередной раз, а его нет. С концами!
Я следила за Зинаидой, пока она рассказывала. Она спокойно смотрела прямо мне в глаза. Ее волнение выдавали только руки: пальцы вертели уже пустую чашку.