Чтение онлайн

Изучив вопрос, Королевская комиссия (1949–1953) заявила: «Мы уверены, что увечья, получаемые на гильотине, будут шокировать общественное мнение нашей страны».

Тем не менее комиссия признала, что «правильное исполнение наказания» должно отвечать трем критериям: «быть гуманным, эффективным и пристойным», а гильотина «легка в управлении и действенна».

В действительности же французский метод, омытый кровью благородного сословия, противоречил национальному шовинизму и стойким антифранцузским настроениям.

Но была ли эта машина по обезглавливанию столь высокопроизводительна, какой ее хотели представить?

Установка аппарата не занимает много времени, да и гильотинирование выглядит вполне милосердным методом, ибо происходит быстро.

В момент падения ножа на затылок осужденного скорость равняется квадратному корню двойной константы ускорения, умноженному на высоту падения. Если известно, что высота падение груза — 2,25 м, сам нож весит 7 кг, груз — 30 кг, общий вес крепежных болтов — 3 кг, что в сумме дает 40 кг при незначительном трении, получается, что нож обрушивается на затылок осужденного со скоростью 6,5 м/сек. Иначе говоря — 23,4 км/час. В результате при условии, что сопротивление считается за ничтожно малую величину, время разрубания средней шеи диаметром в 13 см составляет две сотых секунды. От запуска ножа до его остановки, то есть отсечения головы, проходит менее половины секунды.

Согласно декрету, к казнимому на гильотине применялся целый ряд мер:

— Отдельная камера.

— Круглосуточное наблюдение.

— Наручники вне камеры.

— Специальная форма.

— Освобождение от работы.

— Дозволение курить, читать и писать без ограничения.

— Дополнительное питание и неограниченное количество передач.

— Приговор может быть приведен в исполнение только после отказа в помиловании.

— Осужденный может быть уверен, что его не казнят в воскресенье, 14 июля или во время религиозного праздника.

— Если осужденная женщина заявляет о своей беременности, она может подвергнуться гильотинированию только после разрешения от беремени.

— За последние тридцать лет смертный приговор приводился в исполнение в среднем через 6 месяцев.

— Запрет на гильотинирование осужденных моложе 18 лет и старше 70 лет на момент совершения преступления.

Фактом остается и то, что, быстро освоив метод гильотинирования, палачи работали безупречно. О «великом» Шарле-Анри Сансоне писали: «В Париже искусство гильотинирования достигло высшей степени совершенства. Сансон и ученики гильотинируют с таким проворством, словно брали уроки у Комю (знаменитый в то время фокусник и иллюзионист). Они отправили на тот свет двенадцать человек за тринадцать минут».

18 января 1909 года в Бетюне (Па-де-Кале) палача Анатоля Деблера шумно приветствовала многолюдная толпа, явившаяся поглазеть на казнь четырех человек.

Четыре головы за девять минут. Хуже, чем Сансон. Но в перерыве между казнями Деблер чистил машину и протирал нож.

Однако нет пределов совершенства. Протокол, датированный 1928 годом, дает пример отличных скоростных показателей.

С момента передачи палачу осужденного до падения ножа — 40 секунд. Показатели постоянно улучшаются. В 1956 году один из помощников Обрехта, официального палача Республики, заявил журналисту «Пари матч» Жану Керру: «Обрехт каждый раз засекал время: шести-семи секунд нам хватало, чтобы схватить парня, перетащить через порог, через две ступеньки, прижать к откидной доске и запустить лезвие. Мы были самой быстрой командой…»

Гильотина — идеальный инструмент для серийных казней.

Палач Боме в 1822 году заявил: «Благодаря этому новому устройству, один палач может казнить тридцать три человека в час».

В период между 1939 и 1945 годами в Германии именно скорость и серийность вернут «машину» из забвения.

Это будет второй после Французской революции период массового применения гильотины.

Небольшое уточнение по механике. Фото «Сигма».

В одной только мюнхенской тюрьме Штадельхайм пройдет больше тысячи двухсот «групповых» обезглавливаний по десять — двадцать человек за раз.

В сентябре 1943 года в берлинской тюрьме Плётцензее на один день было запланировано триста обезглавливаний. Нацистские палачи столкнулись с единственной трудностью — усталостью. Стоя по щиколотку в крови, выбившиеся из сил палачи остановились на сто восемьдесят шестой голове. Сто четырнадцать приговоренных казнили на следующий день.

Во Франции допущенные присутствовать на казни, не больше десяти человек, собирались в кабинете директора тюрьмы.

Бесшумно ступая, чтобы никого не разбудить, похоронная процессия, к которой присоединялся персонал тюрьмы, направлялась к указанной камере в блоке смертников.

Зачастую тюремщики снимали обувь, чтобы ни единым шорохом не нарушить тишину и застать будущую жертву врасплох спящей.

Они с грохотом открывали дверь и бросались в камеру. До войны было принято сразу кидаться на осужденного, чтобы надеть на него смирительную рубашку. С конца сороковых годов к осужденному применяли физическую силу, только если он сопротивлялся. Один проходил в дальний конец камеры, второй шел к изножью кровати, третий оставался у двери.

Вслед за тюремщиками в камеру входили судьи, официальные лица и адвокаты, которые сообщали приговоренному, что прошение о помиловании отклонено. Потом все происходило очень быстро.

Осужденного вели по тюремным коридорам. Свита следовала за ним.

В заранее предусмотренном месте делалась остановка у стола, чтобы осужденный мог написать последнее письмо. Затем в соответствие с уголовно-процессуальным кодексом судья спрашивал, желает ли смертник сделать заявление. Потом священник исповедовал и причащал осужденного — по его желанию. Наконец, делали последнюю остановку для «последнего бокала вина и сигареты». Главный охранник выдавал осужденному формуляр освобождения из-под стражи. Он должен был покинуть тюрьму по всем правилам.

Теперь осужденный принадлежал палачу. Тот мгновенно связывал ему ступни и колени, потом руки за спиной так, чтобы он согнулся, а голова наклонилась вперед: так его шею было удобнее помещать под нож. По той же причине при необходимости ему стригли волосы, если те были слишком длинными.

Воротник рубашки отрезали, и палач с первым помощником несли приговоренного к потайной двери, которая вела во двор тюрьмы, где под черным балдахином высилась гильотина.

Осужденного помещали на откидную доску 85 см длиной, которая поворачивалась на 45°. Шея подводилась к точке падения ножа и фиксировалась неподвижно. Падение ножа сопровождалось отрывистым звуком. За легким свистом следовал глухой удар, предупреждающий, что нож выскользнул и ударился об упор. От входа в камеру до падения головы проходило обычно пятнадцать — двадцать минут.