Чтение онлайн

— Хочешь сказать, что они ждут меня?

— А откуда тут вообще взялись эти солдаты? Да еще в таком количестве? Только на первый взгляд их здесь не менее пятисот человек! Наверняка это еще не все, кто-то сидит на крышах и у окон.

Взгляд на Мирну. Губа у нее закушена — да она еле на ногах стоит!

Подтаскиваю Кота к окну.

— Как долго она еще там простоит?

Он смущенно отводит глаза.

— Ну… она девушка крепкая…

— И простоит там до нашего выхода? А ты уверен в том, что это вообще произойдет?

Лексли молчит.

— Где шкура этого… ну, что не пробивается стрелами?

Кивок головы — и кто-то затопал сапогами.

— Кольчугу надень… и поддоспешник, стрелы бьют больно, даже и через шкуру. Синяки будут все равно.

Оптимист! Синяки… да полсотни арбалетчиков меня просто сметут залпом, я и выйти не успею! А уж упавшего если и не убьют сразу, то просто забьют болтами насмерть!

За каким же рожном я тогда прусь?

Если честно, то некий расчет у меня имелся.

Солдаты эти не из воздуха возникли, они наверняка были где-то рядом. Подстраховка отравителя? Отчего бы и нет?

Но в атаку они не двинулись и дом пока еще не зажгли… Отчего же? Ведь еще день, максимум два — и мы выйдем. Так? Это если с нашей точки зрения судить. А всей информации они не знают… Знает поп, но он тоже высказался как-то округло… неконкретно. А, кстати говоря, почему? Он и подробнее рассказать мог. Но не рассказал. Ох, чует мое сердце, что это «жу-жу» неспроста… Что-то поп знает… И зачем он так рвался на аудиенцию? Хотел поговорить? А может, рассказать? Эх, кабы знать!

Но об этом можно и после подумать.

Сейчас есть задачка и поважнее.

Будут ли солдаты стрелять?

По Котам — безусловно. Они сейчас никому не интересны, и их жизнь мало что значит по сравнению с моей. За их смерть отвечать в такой ситуации никто не станет. Легко объяснить — мол, они обезумели и кинулись на солдат. Может и прокатить.

А по Серому?

Цель всей комбинации — я. Точнее — моя жизнь. А еще точнее — моя голова, долженствующая украсить чью-то коллекцию. Пусть даже и виртуально. Что грозит отдавшему такой приказ? Да ничего ему не грозит, кроме… а вот с попами он ругаться не станет… им-то я живой нужен! Во всяком случае — пока… Вот ежели я своей смертью помру (то бишь — от яда), его вины в этом нет. По крайней мере — очевидной. Мало ли кто отравить меня мог? А вот если лорда завалят солдаты… осадочек будет… а уж подозрения — так наверняка! Не пойдет на это неведомый злодей. С точки зрения обывателя и, что важнее — церкви, Серые куда как более уравновешенные товарищи и просто так их с ума не свести. Помереть такой персонаж может, а вот с катушек слететь…

Хорошо, пусть так.

Все ли солдаты об этом знают?

Не все, даже и офицеры, точняк, не все в курсе дела. Один-два, может, и получили какой-то отдельный приказ, но до всех его доводить — утечка информации гарантирована. Значит, работают солдаты втемную. Их подняли для устройства кордона от Шерна — это им уж точно растолковали. Как тут поступить, это за пару сотен лет наверняка уже наизусть вызубрили. Что там Лексли говорил — тридцать метров? Вот и проверим…

— Все! — хлопает меня по плечу Кот. — Готово!

Ну и навешали на меня… Поддоспешник, пара кольчуг, шлем, поножи, да еще и шкура эта… Вот смеху-то будет, ежели я во всем этом навернусь и встать не смогу самостоятельно!

Толкаю дверь!

В-в-в-жух!

Воздух словно бы заполнился болтами. Они густо барабанили по двери, косяку, несколько штук влетело внутрь. Хорошо, что напротив двери никого не было.

По шкуре ощутимо садануло — попали!

Да и не раз…

Как на ногах-то устоял… сам не понимаю. Еще пара попаданий — и катился бы по полу.

Однако же легенды не врали — пробить эту штуку не удалось.

А вот теперь у них перерывчик — перезарядка…

Вперед!

В несколько прыжков преодолеваю расстояние до Мирны и закрываю ее собой.

Слышу щелчки — это заряжают арбалеты стрелки. Копья качнулись и выровняли линию.

— Назад отходи!

В моей руке блеснул Рунный клинок, и вся шеренга солдат инстинктивно сделала шаг назад, сбивая прицел стрелкам.

— Не стрелять!!! Мы уходим в дом!

Эдак и глотку сорвать недолго…

Но — подействовало, арбалеты нерешительно качнулись. А страшно это со стороны небось выглядит! Ведь то, что в меня попали, наверняка видели многие. Соотнесли ли это со шкурой или нет — бог весть, но впечатление это наверняка произвело на многих. Стрелы меня не взяли, а лезть врукопашную — дураков нет.

Тем паче что и я агрессии не проявляю — ухожу. Вроде бы и причин для стрельбы пока нету.

— Слева! — стеганул по ушам крик из дома.

Локтем левой руки валю Мирну на землю и вскидываю правую руку, повернувшись вполоборота. Закрываю ее шкурой от стрел. Повисший на руке плащ дергается. Раз, второй.

Вот, значит, где осведомленные товарищи стоят — на левом фланге. Ну, хорошо, буду знать, где вас после разыскивать.

Слышу звон клинков и чуть опускаю руку.

Так…

Дознание мне проводить уже не придется…

Несколько солдат рубят в капусту каких-то типов с арбалетами. Ага, так они еще и не из вашей части, судя по всему? Ну да, форма на них немного другая, да и кольчуг не видно.

Продолжаю пятиться назад.

— Правее!

И вот уже дружеские руки втаскивают нас в прихожую.

Лязгает засовом дверь, и только тут я чувствую, как болят мои многочисленные синяки…

— Ты сумасшедшая! — прижимаю к себе сероглазку. — Ну, скажи, зачем, зачем ты пошла сюда?!

— А что я должна была делать?

— В замке сидеть! И ждать меня!

— Или вести о том, что вас всех сожгли…

— Ну, отчего ты всегда видишь во всем происходящем только грустные стороны?

— А тут есть еще и веселые? — она с интересом оглядывается по сторонам. — Покажешь?

— А по попе?

— Можешь меня отшлепать, — соглашается она. — Главное — что я теперь с тобой рядом и больше ничего тебе не грозит.

— Да и раньше не слишком-то…

— Если бы я не вышла к дому, — не соглашается Мирна, — он бы уже пару часов как горел синим огнем.

— С чего это вдруг?

— Я слышала такие разговоры. Такой вопрос обсуждался вполне серьезно. Даже воду подвезли, чтобы отстоять другие дома, если на них перекинется огонь. Тогда я сказала им, что пойду в дом и сама там все посмотрю. Меня поддержал городской голова, хотя были и те, кто возражал.