Чтение онлайн

А конец один.

Каморка тонула в темноте. Лишь из щели под потолком пробивался робкий серый свет.

На некоторое время Грек отвлекся, прислушиваясь к шуму за дверью. Но железная дверь пропускала мало звуков.

В углах завозились крысы – вечные спутники обреченных. В черных дырах заблестели маленькие глазки. Самая наглая тварь вытянула худое брюхо из норы. Острые когти заскребли по бетону. Длинный лысый хвост волочился по полу.

Грек не стал дожидаться, пока крыса окажется от него в непосредственной близости. Как только усатая морда прикоснулась к его ботинку, он пнул ее со всей злости. Крыса попыталась увернуться, перегнувшись через бок как кошка, но тело оказалось не по крысиному долгим. То, что спасло бы обычную крысу, не помогло мутировавшей твари. Резкий удар отбросил ее к стене. С противным визгом крыса ударилась о бетон. В тот же миг она извернулась, упала, приземлившись на лапы, и шмыгнула в нору, распугав сородичей.

Грек полулежал на матрасе, вытянув ноги. В голове вяло ворочались мысли. О каком таком сюрпризе доложил Сэмэну патриотовец? Очкарик с Максом? С этой стороны неожиданности вряд ли возможны. Оставался Краб. Сэмэн, с его болезненным пристрастием к разного рода мутациям, вполне мог счесть таковыми и врожденное уродство парня. Кто ищет, тот всегда найдет. А уж второй такой ищейки во всей Зоне не найти.

С другой стороны, если весь молодняк без исключения ждет смерть, кой черт им до уродства парня? Соскучились, видать, изверги. Не зря говорили, что Сэмэн к садистам благоволит. Сам ничего не делает, а посмотреть любит. Мало им Перца, Краб еще на закуску достанется.

Что касалось судьбы самого Грека, то его малость пугала наметившаяся связь с Перцем, о которой во всеуслышание заявил Сэмэн.

«Ничего, – мысленно пообещал себе проводник, – скоро на собственной шкуре убедимся, так ли страшен черт. Одно без сомненья – Перцу достанется. Подышал мужик воздухом… перед смертью»…

Грека разбудил скрип отворяемой двери. Судя по бросившимся врассыпную крысам, уже пробовавшим на вкус его ботинки, громкий звук потревожил не его одного.

– Вставай, Грек, – сквозь зубы процедил боец.

Такой парень шутить не любил. И в ответ на "я бы еще полежал тут суток двое – трое", вполне мог и разрядиться, приложив ногой по ребрам. Поэтому Грек промолчал. Поднялся на ноги, тяжело завалившись в бок – рук до локтя он не чувствовал.

Патриотовец отошел в сторону, пропуская узника вперед. На голову выше, накачанный, с автоматом наперевес, прямо охотник на кровососа, как минимум.

Комнаты, куда его привели, с уцелевшими стеклами на окнах, Грек поначалу не заметил. Его взгляд приковало тело, за руки подвешенное на стальном штыре, вбитом в бетон. Обнаженное, худое, бесконечно долгое тело с длинными мосластыми ногами и неестественно вывернутыми бедрами, с опущенной головой, жидкими волосами, пропитанными кровью… В нем мало что осталось от прежнего Перца – живого, остроумного, со своими тараканами в голове. Лишь живот, исполосованный страшными ранами. Вот по этому животу Грек и узнал Перца. Зомби, умерший полгода назад и побывавший в передрягах, выглядел бы на порядок лучше Перца.

Вчерашние стежки, которыми проводник стянул края резаных ран, были распороты. В дырах проглядывали белые кости позвоночника. Здесь крови не было. Кровь капала с головы – палач пытался снять с него скальп – красная колоса отделяла волосяной покров от лица.

Рядом с подвешенным Перцем скучал один из палачей. На черном комбинезоне следы крови не бросались в глаза, только матово блестели в свете, падавшем из окна.

– Садист ты, Сэмэн. Это не он мутант, а ты…, – Грек от души выругался матом, – мутант.

– Закрой пасть, Грек, – лениво бросил Сэмэн. – Не до тебя. Ты сказал все, что хотел. Еще слово – и Хромой тебе язык вырежет. Обещаю. Хотя, погоди с языком, – Сэмэн легко поднялся с проваленного сиденья кресла и оказался рядом с Греком. Светлые глаза загорелись. – Ты знал? Скажи, Грек, ты знал, кого ведешь?

Грек молчал. Ему было без разницы, о чем спрашивал его Сэмэн. Он смотрел в глаза, изучал нос, остановил взгляд на тонких губах. Ему вдруг показалось, что сейчас рот раскроется, и оттуда полезут червеобразные щупальца, как у кровососа. Грек хотел плюнуть ему в лицо, но во рту как назло пересохло.

– Держись от меня подальше…, – Грек давил ругательство, – пока я нос тебе не отгрыз.

– Не дотянешься, сталкер, и не надейся, – улыбнулся Сэмэн. – Горыныч отличный телохранитель.

Однако развернулся, и, заложив руки за спину, вернулся к креслу, с которого не так давно поднялся.

– Мутанты чертовски живучи, – негромко заговорил один из вдохновителей "Патриота". – Вообще, у меня закрадывается подозрение, что они… как бы точнее выразиться… едва ли не бессмертны. Есть у меня на базе несколько экспонатов, так сказать оставленных для наблюдения. Так я еще никого не пережил. А от одного так вообще одна башка осталась. И ничего, живет. Так что тебе, Перец – это возвращаясь к предмету нашего спора – предстоит мучиться долго. А если мое предположение верно, то и вечно. Уж о мучениях я позабочусь. Обещаю. Ну, ты уже убедился, что я слов на ветер не бросаю.

Перец дернулся. По его телу пробежала судорога. Синие веки дрогнули, но глаз Перец не открыл.

– Теперь поверь мне на слово. Я тебе обещаю, что следом за Греком сюда приведут его пацанов. Если ты решил играть в молчанку и собственная участь тебя не волнует – пацанами дело не ограничится. Мне нужно знать, какой ход ведет в бар, а какой в Выселки… да и про овраг не забудь. Я все узнаю. Чуть раньше, чуть позже, но узнаю. Значит, поступим так. С периодичностью… вот здесь не могу тебе точно обещать. Может, каждый день, может, через день. Сюда, прямо к тебе я буду приводить по сталкеру. Проводников много, а с каждым по трое – четверо пацанов идет. Посмотрим, сколько трупов тебе понадобится, чтобы начать говорить.

– Ты, – вдруг захлебнулся кровью Перец и вздернул голову. В щелях заплывших глаз блеснули зрачки. – Все равно убьешь… и Грека… и пацанов.

– Этих – да. Хотя… пацанов не знаю. Надо подумать. Они мало что поняли в наших разборках. Я согласен пойти на уступки, Перец. Может, дать им шанс, а? – Сэмэн опять поднялся, пошел к Перцу и остановился в паре шагов от истерзанного тела. – Отправлю тех, двоих, к тебе в лабиринт, авось, да выплывут. Шанс?

– Врешь ты… все.

– Не все, Перец. Далеко не все. Скажи мне, как идет ход, и пацанов отпущу. Сам увидишь.

– Хочу увидеть.

– Ход.

– Увидеть хочу.

– Хорошо, раз пошла такая пьянка. Думаешь, ты диктуешь условия? Ошибаешься ты, Перец. Хромой, – Сэмэн обернулся к скучающему рядом патриотовцу. – Грека в расход.

Хромой кивнул. Он достал из кобуры пистолет, взвесил в руке и направился к Греку. Тот стоял, не двигаясь, и смотрел смерти в глаза. В висок уперлось обжигающе холодное дуло, и проводник невольно дрогнул.

– Прощай, Грек, – вздохнул Сэмэн. – Хромой…

– Подожди, – дернулся Перец.– Оставь его. Я покажу… где ход. Уведи его.

– А, может, стоит, Перец, в назидание, так сказать.

– Оставь его.

– Так и быть, послушаюсь тебя. Пока ты будешь говорить, Грек будет жить.

– И пацанов отпусти.

– Обещал же, отпущу.

Сэмэн подал знак и Хромой убрал пистолет. Грек не знал, то ли благодарить Перца, то ли ругать за отсрочку.

Перешагивая через высокий порог, Грек услышал, как Сэмэн сказал:

– Не пытайся меня обмануть, Сусанин. Грек останется у меня под рукой, пока я лично не смогу убедиться, что план верен. Думай об этом, когда попытаешься меня обмануть…