Чтение онлайн

Моя прекрасная кухня, которую я так любовно отделывал, уже полыхала вовсю. Огонь весело и задорно потрескивал. Это надо же! А ведь я и дом пропитал антипожарными пропитками! Причем использовал собственную рецептуру и извел прилично больше, чем считали необходимым даже самые параноидально настроенные из местных! Это ведь все так просто не подожжешь…

Что-то хрустнуло у меня под ногой. Я наклонился. Стекла. И не расплавились, гляди-ка! Жаропрочное стекло. Откуда оно тут? У меня было несколько жаропрочных реторт, но я их держал в лаборатории.

Нехорошее подозрение, которое появилось у меня сразу же, как я проснулся в огне, усилилось.

Я толкнул плечом входную дверь… Без толку. Приперта снаружи, да еще чем-то тяжелым!

Пришлось использовать мой старый фокус: создать контролируемое пламя вокруг кулака и прожечь деревянные плашки. Очень жаль было дверь: хорошая, дорогая, я ее даже лаком покрывал, чтобы красивее! Да что уж теперь. Всего жаль. А себя жальче всего.

На улице было свежо, но не холодно — теплый выдался вечер. Снаружи пожар еще не был виден — языки пламени только лизали крышу — так что деревня прка не сбежалась на подмогу. Откуда-то издалека раздавалось стройное хоровое девичье пение. Все на гулянках: пользуются погожей ночью. Я думал, это в старых советских фильмах преувеличение, что молодежь гуляет до свету, но нет — все так и есть, ночи поздней весны и раннего лета — это такое специальное время, когда юный народ резвится вовсю, постигая основы сексуальной грамотности.

Охваченный все крепнущим нехорошим предчувствием, я зашагал к лаборатории.

Там никто ничего не поджигал — уже хорошо. Зато все, что можно было разбить, оказалось разбито, самые ценные ингредиенты отсутствовали, а мои лабораторные журналы исчезли из тайника, устроенного в одной из стен.

И теперь все сомнения, которые у меня еще могли оставаться, исчезли окончательно. Хотя на самом деле им нужно было улетучиться уже тогда, когда я понял, что деньги исчезли из тревожной сумки. Сумка-то лежала в той же несгораемой коробке, что и змея, — я не стал вешать на ящик замок, но змее велел охранять. Ото всех, кроме Юльнис! Ее я внес в число своих.

И только она знала, где у меня лежат самые ценные журналы. Она мне сама и показала этот тайник — это был тайник ее отца, его даже при реставрации этого подвала после пожара деревенские мастера не нашли, хорошо был сделан.

Значит, она предпочла ограбить и убить меня вместо того, чтобы стать моей женой. Но поджигательный-то эликсир откуда взяла? Неужели я ошибся в ней, и она умеет варить такие штуки? Зачем тогда дурой притворялась, которая даже весами и счетами пользоваться не способна?!

И тут я понял, что туплю уже я.

Конечно же, она не сама варила поджигательную смесь! Конечно же, ее привезли с собой приезжие алхимики — и привезли, скорее всего, вовсе не для того, чтобы прикончить некоего Эрика Шелки, а чтобы в случае чего обороняться в дороге от эльфов и их тварей, или же разбойников-людей!

Класс.

Наверное, по-хорошему, нужно было задержаться и помочь тушить собственный дом, чтобы огонь не перекинулся на соседей. Но мне было не до того, чтобы быть хорошим членом общины. Я спешил в лес.

В моей тревожной сумке — так и не собрался заказать у кожевника анатомический рюкзак, да что ты будешь делать! — лежал костяной свисток. У меня была мысль украсить его черепом и костями, но в итоге я решил, что не настолько хорошо режу по кости. Так что свисток получился простой, без всяких украшений. Зато он создавал вполне надежный ультразвук и позволял призвать моих волчков — и довольно-таки издалека.

На самом деле я долго раздумывал, где мне лучше держать своих химер: в лесной лаборатории или в деревне. Около деревни существовал риск, что их заметят. Но в лаборатории их полезность критически снижалась: мне ведь нужно было, чтобы они охраняли меня и на пути туда, а не только уже непосредственно на точке. Так что в итоге я пошел на компромисс. Сделал для волчков пару тайников под корнями старых деревьев в непосредственной близости от Королевского брода и запрограммировал их приходить на сигналы свистка. Слух у волков замечательный, слышат они очень далеко, особенно ультразвук. Опять же, в отличие от настоящего зверя, им не нужно добывать еду, испражняться и вообще двигаться — могут лежать в укрытии неделями и даже месяцами. Мухи их не кусают, потому что консервант; крупные копытные, типа лосей, и более крупные хищники, типа тех же медведей, тоже избегают — запах не тот. Красота! А понадобилось — подзовешь и прибегают. Разве что иногда бывают в земле выпачканные, если кусок укрытия обвалился.

На зиму, правда, приходилось их переводить в другие укрытия, потому что те, подкорневые, засыпало снегом, и из-под снежного покрова звери переставали слышать свисток.

В общем, я посвистел и подождал с четверть часа, пока из темноты ко мне не выскочили два пушистых красавца.

Честно говоря, сырье, с которого я начинал, было дохловатое — отощали волки за зиму. Но я немного поработал с их экстерьером. Мышечную ткань пришлось добавлять от свиней и собак, но ничего, итог все равно симпатичный вышел.

Волки не уставились на меня, пытаясь прочесть команду и настроение по моему лицу, как делают живые собаки. Просто замерли на расстоянии вытянутой руки, глядя перед собой. Я вытащил передник Юльнис, взятый из лаборатории.

— Ищите, — сказал я. — Задержите. Не убивайте. По возможности — не раньте. Если кто с ней, того можете убить.

Волки умные, после некромантской обработки они способны понимать даже такие сложные команды.

На самом деле злость на Юльнис кипела во мне, и я вовсе не был уверен, что не убью ее самолично, когда найду. Но я все еще допускал, что, быть может, эту дурочку кто-то сильно обманул, наговорил обо мне с три короба чего-то плохого — скажем, убедил, что я сам поджег дом ее отца. Или что-то в этом духе. А это все-таки дохленькие, но смягчающие обстоятельства. Или, может быть, ее запугали?

Однако волкам отдал приказ пощадить ее даже не поэтому. Скорее, мне было жаль своих усилий. Столько возился — а они возьмут и порвут?

Отправив химер, я вернулся немного назад, на лесную тропинку, где привязал лошадь. Это была обычная деревенская лошадка, в лес на эльфийскую территорию я ее никогда с собой не брал и к некрохимерам не приучал, так что волков она бы испугалась. Там я погладил Звездочку-два по шее, вскочил в седло.

Зажег на ладони огонек, чтобы ей было лучше видно. Лошади видят в темноте, но не так хорошо, как те же волки или коты.

— Давай, дорогая. Пошла.

Мы успели выехать на центральную дорогу, которую местные громко называли трактом, — а на самом деле чуть более натоптанную тропу через лес, по которой относительно свободно (летом) могла проехать груженая телега.

И тут ко мне вернулся один из волков. Потыкался в ногу.

— Нашел? — спросил я.

Волк коротко тявкнул.

— Тогда веди.

Я думал, второй волк остался стеречь Юльнис и, возможно, сопровождавших ее алхиимиков. Допустим, они на привал расположились… хотя что-то слишком близко от деревни. Но оказалось, все было проще. Второй волк стерег мертвое тело девушки, которое даже спрятали не очень старательно. Так, оттащили от дороги немного в лес и прикрыли ветками.

Впрочем, в темноте да если у поисковой партии нет времени или лишних людей, наверняка бы не заметили. Пока пахнуть бы не начало. И то, может, лесные звери нашли бы раньше.

При свете собственного огонька я осмотрел девушку.

Ее не раздели и, похоже, не изнасиловали. Просто перерезали горло, подойдя сзади. Чистая, аккуратная рана. Лицо Юльнис казалось спокойным и мирным, будто она в самом деле спала — и выглядела особенно красивой. «Перед допросом придется срастить голосовые связки», — подумал я без особых эмоций.