Чтение онлайн

Молчание.

— Не забывайте о миллионе долларов, Брайан. Никто не сможет сказать ничего плохого о том, как он к вам попал. Никто не потребует его назад. Уезжайте отсюда и тратьте его, как вам заблагорассудится.

— Если вы дадите мне уехать.

— Если вы оставите здесь Бет. Этот разговор продолжает быть совершенно бессмысленным, пока вы не докажете мне, что она жива. Дайте мне поговорить с нею.

Декер так сосредоточился на звуках из телефонной трубки, что даже не слышал стука дождя по крыше. Он не услышал даже оглушительного раската грома, от которого зазвенели стекла в будке, и еще более громкого стука собственного сердца.

В трубке раздался такой звук, будто телефон куда-то переносили.

— Стив?

У Декера чуть не подкосились ноги. Он только сейчас понял, что, несмотря на всю свою решимость, не был в глубине души уверен, что когда-нибудь вновь услышит голос Бет.

— Слава богу, — пробормотал он.

— Я не могу поверить, что это ты. Как ты...

— Некогда объяснять. Ты в порядке?

— Перепугана до смерти. Но они не сделали мне ничего плохого. — Голос был слабым и дрожал, но Стив не мог не узнать его с первого же звука. Он вспомнил свой первый разговор с Бет и то, как ее голос напомнил ему о перезвонах ветра и пузырьках в шампанском.

— Я люблю тебя, — сказал Декер. — Я вытащу тебя оттуда. Сколько там народу?

В трубке громко брякнуло, и снова раздался голос МакКиттрика:

— Теперь вы знаете, что она еще жива. Каким образом я смогу выйти отсюда живым?

— Включите свет, откройте шторы.

— Что?

— Посадите Бет перед окном, чтобы ее было хорошо видно. Берите деньги и выходите. Садитесь в машину. Все время держите ее под прицелом пистолета. Так вы будете знать, что я не стану ничего предпринимать против вас.

— Пока я не окажусь на улице и не смогу больше даже видеть ее, не то что стрелять. Тогда вы и постараетесь меня убить.

— Послушайте, надо же хоть чему-то верить, — сказал Декер.

— Только не надо этого дерьма, — огрызнулся МакКиттрик.

— Я действительно верю. И докажу вам это. Вы будете в безопасности после того, как оставите Бет в комнате, потому что я буду с вами в автомобиле. Я буду вашим заложником. А отъехав подальше, когда вы убедитесь, что за вами никто не едет, вы сможете освободить меня, и мы будем в расчете.

Снова продолжительное молчание. Раскат грома.

— Вы шутите, — сказал наконец МакКиттрик.

— Я никогда не был более серьезен.

— Откуда вы знаете, что я не убью вас?

— Я этого не знаю, — отозвался Декер. — Но если вы это сделаете, то у меня найдутся друзья, которые выследят вас. Я готов держать пари на что угодно, что вы хотите покончить с этим делом раз и навсегда. Брайан, я хочу того же самого. Отдайте мне Бет. Заберите себе деньги. Вы никогда больше не услышите обо мне.

МакКиттрик в очередной раз надолго замолчал. Декер представил себе, как он, шевеля губами, вычисляет в уме.

Потом МакКиттрик приглушенным голосом говорил с кем-то еще, находившимся в комнате.

— Ладно, — сказал он в конце концов. Дайте нам пять минут. Тогда мы выйдем. Я хочу, чтобы вы стояли с поднятыми руками около моей машины.

— Хорошо, Брайан, договорились. Но запомните — на тот случай, если вы вдруг захотите отказаться от нашего договора, — вы тоже будете под прицелом.

С пересохшим от волнения ртом Декер повесил трубку и вышел под дождь. Чувствуя, что его знобит все сильнее, он перебежал улицу и оказался на неосвещенном краю автомобильной стоянки. Там его наверняка никто не смог бы разглядеть. Добравшись до укрытия Эсперансы, он шепотом, который из-за шума дождя нельзя было бы расслышать и в двух шагах, рассказал о заключенной с предателем сделке.

— Вы идете на адский риск, — заметил Эсперанса.

— Ну, и что в этом нового?

— Это же cojones.

— Он не убьет меня. Он не захочет провести всю оставшуюся жизнь, скрываясь, чтобы спасти свою шкуру.

— От ваших воображаемых друзей.

— Знаете, если честно, я предполагал, что вы не отпустите его просто так, если он убьет меня.

— Да, — ответил Эсперанса после секундного раздумья. — Да, не отпущу.

За закрытыми шторами в блоке номер девятнадцать зажегся свет.

— Ни в коем случае нельзя, чтобы он нашел на мне оружие. Вот мой пистолет, — сказал Декер. — Пожалуйста, стреляйте в него, не задумываясь, если дело обернется плохо.

— Это доставило бы мне немалое удовольствие.

— Когда я скажу, возьмите пустую бутылку, которая валяется у вас под ногами, и бросьте ее на площадку перед мотелем. Только бросайте повыше, чтобы он не понял, где вы находитесь.

Чтобы даже случайно не выдать местонахождение Эсперансы, Декер, низко пригибаясь, отступил в темноту и совсем с другой стороны появился из тени возле стоянки. Держа руки поднятыми над головой, он шел по лужам, направляясь к «Понтиаку», стоявшему перед домиком с номером 19.

Шторы раздвинулись, как занавес в театре. Декер пошатнулся, увидев то, что открылось за этим занавесом. Бет сидела, привязанная к стулу. Ее рот был завязан тряпкой. Взгляд серовато-голубых глаз был исполнен ужаса. Волосы растрепаны. Овальное лицо сковано напряжением. Кожа на высоких скулах, казалось, сделалась тоньше и была белой, как бумага. Но вот Бет увидела его через окно, и Декер был растроган той радостью, которая сразу же сменила в ее глазах страх, тем доверием, с которым она смотрела на него. Нельзя было не заметить ни облегчения, которое она испытала при виде своего возлюбленного, ни ее веры в него. Она верила в то, что он был тем самым героем, о котором она мечтала в детстве, ее рыцарем, верила, что он спасет ее.

Слева из-за шлакоблочной перегородки между окном и дверью высовывалась рука, державшая пистолет со взведенным курком. И этот пистолет был нацелен в висок Бет.

Декер снова напрягся, услышав звук ключа, поворачиваемого в замке. Из узкой щели брызнул свет.

— Декер? — МакКиттрик не показывался на виду.

— Я рядом с вашей машиной, где и обещал.

Дверь раскрылась полностью, и появился МакКиттрик. Падавший у него из-за спины свет эффектно обрисовывал могучие плечи тридцатилетнего футболиста. Декеру показалось, что грудь МакКиттрика заметно пополнела с того дня, когда он видел его в последний раз. Белокурые волосы были подстрижены еще короче, чем прежде; прическа подчеркивала резкость и грубость черт его лица. А глаза были точь-в-точь как у свиньи.