Чтение онлайн

Я внутренне напрягся, но постарался не выдать своего волнения.

– Может, все-таки вспомните? А, Задоров? Вы так много всего припомнили. Неужели могли упустить такое?

Я неопределенно пожал плечами.

– Вполне возможно, что я упустил что-то. Моя память – не автомат. Я и это-то вспомнил с трудом. И вообще в тот момент я думать не думал, что кого-то могут убить, поэтому вполне мог чего-то и не заметить. Разве не так? И потом…

– Да, я вас слушаю. – Стеблов изобразил на своем лице абсолютное внимание и даже чуть подался ко мне своим круглым телом.

– И потом, в традициях нашего клуба нужно пропустить один-другой бокальчик хорошего винца. А, как вам известно, алкоголь не обостряет памяти. Даже наоборот…

– Мне это не известно, поскольку я совсем не пью. Но вам верю на слово. У вас богатый опыт. И все же… Насколько я понял, вы защищаете свою девушку. Тогда тем более странно, что вы не вспомнили, что в тот момент, так достоверно вами изложенный… – «Достоверно» он произнес с явной иронией. – Вы забыли про вашего товарища Вано, так, кажется, его называют?

– Вано? – Я нахмурился и стал лихорадочно соображать, кто мог сказать ему про Вано.

– Не утруждайте себя, – улыбнулся Порфирий, обнажив ряд остреньких беленьких зубов. – До вас в этом кабинете уже имел честь побывать ваш товарищ. И он действительно подтвердил ваш рассказ о страстном поцелуе, поскольку сам все видел… Неужели можно так целоваться, чтобы ничего рядом с собою не видеть?

Я не обратил внимания на его последние ехидные слова и стукнул себя по лбу.

– Ах, да! Вот идиот! Как я мог забыть! Ну, конечно! Конечно, Вано… Он проходил мимо нас и даже что-то буркнул в наш адрес.

Но радость моя была недолгой, поскольку теперь голову мою посетили мысли иного порядка: они подозревают Васю. Но, если они знали о Вано, почему тогда исключили его из подозрения? Неужели… Неужели мои доводы разлетаются в пух и прах? Неужели у них в запасе есть что-то более… Против Васи…

– Безусловно, я верю вам, – перебил мой поток мыслей Стеблов. – Сразу видно, что вы честный человек. Хотя… Хотя, безусловно, есть основания полагать, что в вашей киночасти «Поцелуй» вы упустили один эпизод.

Я хотел было ответить, но он мне этой возможности не предоставил.

– Конечно, конечно, – продолжал мурлыкать следователь, – я понимаю. Выпитый (и не один) бокал вина. Усталость после бессонной репетиционной ночи… Вы вполне могли упустить. Вернее, перепутать, как бы перетасовав роли. Вашу и вашей девушки.

В одно мгновение лицо Стеблова преобразилось, его стеклянные бусинки-глазки резко похолодели, и он отчеканил по слогам:

– Ведь это Василиса окликнула вас.

От неожиданности я вздрогнул.

– Ну же! Быстро! Отвечайте! Это не вы, это она вас позвала?

– Какое это имеет значение?

Я пытался протянуть время и лихорадочно соображал, что ответить. Вполне возможно, что он брал меня на пушку. Но так же вероятно и то, что об этом мог сказать ему Вано. Он наверняка слышал, как Вася окликнула меня. А вдруг не слышал? И все это блеф? А я вновь попадусь на удочку и подставлю девчонку? А если она сама сказала Стеблову? Мои мысли путались, и я не мог выстроить из них что-либо складное. В эти мгновения мне так не хватало Оксаны, она бы, уж точно, нашла решение. Моим же решением в данный момент было – стоять на своем. Вероятность того, что Вано слышал, не так уж велика. Следовательно, Вася по своей наивности могла не придать значения этому факту и выложила все Стеблову. Но, в таком случае, она могла и ошибаться, и мне следует стоять на своем.

– Я вас не понимаю, – прохрипел я, – я помню, что сам окликнул девушку. Ну, да. Оглянулся и увидел ее глаза.

Я исподлобья наблюдал за выражением лица Стеблова. Мне так хотелось прочитать по его лицу, что он знает наверняка.

– Вы это утверждаете? И можете присягнуть?

Я как можно естественней рассмеялся.

– Присяга? Да какое это имеет значение?

Следователь резко поднялся с места и приблизился к окну. Его круглые глазки превратились в узкие щелочки.

– Вы правы, это не главное. Это всего лишь звено в цепи неоспоримых доказательств.

– Каких? – Я, последовав его примеру, тоже резко вскочил с места.

Он медленно повернул ко мне голову – его брови в удивлении поползли вверх, словно он впервые заметил меня.

– Каких? Ах, да, вы ведь еще не в курсе. Сегодня ночью нашими сотрудниками был произведен обыск в квартире Василисы Вороновой.

– Ну и?! – Мое терпение лопнуло, и я готов был броситься на невозмутимого следователя.

Он не торопился говорить: медленным шагом прошелся вдоль кабинета, внимательно изучил плакат, вновь посмотрел за окно. И наконец приблизился ко мне. Почти вплотную. И, дыша мне в лицо мятной зубной пастой, выдал:

– Сегодня ночью во время обыска в квартире Василисы Вороновой был обнаружен цианистый калий. Вскрытие трупа показало, что именно этим цианидом и был отравлен Стас Борщевский. Яд был надежно спрятан. Во флаконе из-под духов. А флакон находился в коробочке, запечатанной профессионально, почти по-фабричному. В общем, довольно ловкое укрытие. Преступник рассчитывал, что в случае обыска новые, нетронутые духи никто не будет вскрывать. Хитроумно, но чисто по-женски. Женщины преувеличивают значение дорогих вещей и зачастую считают их неприкосновенными. Но мужчинам, проводящим обыск, на это ровным счетом плевать.

Голос Стеблова раздавался как бы издалека. Мой мозг в эти минуты плохо воспринимал значение его слов. Я тупо смотрел на краснощекое гладкое лицо, дышащее на меня мятой, и мне даже подумалось, что он пользуется не просто мятной пастой, а и ополаскивателем для полости рта. И я даже хотел у него спросить, зачем он это делает, если не пьет и не курит. Но вовремя опомнился, услышав слово «преступница». Подумалось как-то рассеянно, нехотя: «Это он, наверно, про Васю». Мне уже расхотелось размахивать кулаками. Драться. И скрежетать от негодования зубами. Порфирий, видимо, был мастером по части таких заявлений и отлично знал реакцию на них. Поэтому он без опаски подошел вплотную ко мне, дыша мятой. Свою речь он завершил так:

– Василиса Воронова задержана по обвинению в преднамеренном убийстве. Ее дело будет заслушано в суде. Затем ей объявят приговор.

Я так же тупо стоял, глядя ему в лицо. И ни одним жестом, ни одним словом не выдал своего волнения. Я был потрясен. Васька? Неужели это она? Но зачем? Ведь она любила меня. Зачем ей понадобилась смерть Стаса? Ну зачем? Черт побери этих баб!

– Вы что-то сказали, – промурлыкал Порфирий, глядя на меня с нескрываемым сочувствием. Мне даже показалось, что он готов в знак примирения и утешения протянуть мне конфетку.