Чтение онлайн

Через несколько часов меня уже осаждали СМИ. Я появился на многих ведущих телевизионных каналах новостей, во множестве программ радиостанций во весь рост — в «Вашингтон пост», на вебсайте Salon.com и в других местах. За предыдущие десять лет «Вашингтон пост» не напечатала ни одного моего письма, в большинстве которых указывалось на ошибки в освещении иностранных новостей. Теперь моя фотография появилась на первой странице.

Многие СМИ хотели, чтобы я заявил, что «одобрение» Усамы бен Ладена было для меня отвратительно. На следующий день я составил ответ, который выглядел примерно так:

Звонившие на программы, в которых я участвовал, а иногда и организаторы программ, в дополнение к многочисленным электронным письмам повторяли два основных аргумента против меня.

1) Где еще, как не в Соединенных Штатах, я мог бы свободно говорить то, что я говорил в национальных СМИ?

Помимо их глубокого невежества о существовании множества стран с такой же, по крайней мере, свободой слова (особенно после 11 сентября 2001 года), они фактически сказали, что я должен быть настолько благодарен за свободу слова, что обязан продемонстрировать свою благодарность в виде отказа пользоваться этой свободой. Если бы они не говорили этого, им нечего было бы сказать.

2) Америка всегда творила восхитительные дела во всем мире, от «плана Маршалла» и победы над коммунизмом и «Талибаном» до восстановления разрушенных стран и «освобождения» Ирака.

В разных своих статьях я касался проблемы этих мифов и недопонимания. Как частицы атома, они ведут себя по-разному, когда за ними наблюдаешь. Например, я в деталях указывал, что «разрушение стран» обычно совершалось американскими бомбами, и, как правило, Америка их не восстанавливала. Что касается «Талибана», то Соединенные Штаты в свое время свергли светское, поддерживавшее права женщин правительство Афганистана, что и привело талибов к власти. Таким образом, США едва могли бы удостоиться чести за изгнание «Талибана» десятилетие спустя, заменив его американской оккупацией, марионеточным президентом, специально подобранными военачальниками и закованными в цепи женщинами.

Но попробуй разъяснить все эти тонкие моменты за одну минуту, отведенную тебе на радио или телевидении. Тем не менее, я думаю, что мне удалось вложить большое количество новой информации и мыслей в души американцев.

Некоторые ведущие и звонившие с уверенностью считали меня сторонником демократической партии и стали нападать на Билла Клинтона. При моих объяснениях, что я никакой не фанат демократов или Клинтона, они обычно тушевались, наступала короткая пауза перед очередным прыжком на меня по поводу какой-то другой ерунды. Они не ведают, что альтернативный мир существует за рамками республиканцев и демократов.

В новостях того времени мы слышали и читали комментарии в американских СМИ о том, какими безнадежно отсталыми и жестокими были те мусульмане в Дании, которые выступали против показа датских мультфильмов, где изображался пророк Мухаммед. При этом протестующие несли плакаты с призывами обезглавить тех, кто оскорбляет ислам.

В Америке не так все плохо. Но один звонивший на передачу, в которой я принимал участие, сказал, что мне нужно быть осторожнее. А одно из сотен негативных электронных писем, которые я получил, начиналось словами: «Смерть тебе и твоей семье».

Один из приятных для меня эпизодов случился на радиопрограмме Пенсильвании, где обсуждался израильско-палестинский конфликт. Ведущая спросила с тревогой в голосе: «Что плохого палестинцам когда-либо делал Израиль?». Я ответил: «А вы что, были в коме последние двадцать лет?». Это тот вопрос, который я мог бы задать многим из тех, кто допрашивал меня в течение предыдущих двух недель. Фактически, точнее было бы сказать — шестьдесят лет, когда речь идет о внешней политике США.

На обложке журнала «Нью-Йоркер» (New Yorker) за 14 июля 2008 года была помещена карикатура, которая моментально стала известной. На ней — Барак Обама в мусульманской одежде в Овальном кабинете, где на стене висит портрет Усамы бен Ладена. Обама подставляет свой кулак под кулак жены Мишель, которая изображена с африканской прической и винтовкой за плечами. В камине догорает американский флаг. Журнал пишет, что это — сатира, пародия на безумные опасения правых, на панические слухи о прошлом Обамы и его идеологии.

Карикатура высмеивает идею, что Барак и Мишель Обама — это некая смесь «Черных пантер», исламского джихада и революционного марксизма. Но высмеивание мысли о том, что Обама еще и прогрессивный деятель, было бы даже более поучительно для американской публики и мира в целом.

А меня больше заботит внешняя политика, чем внутренние проблемы, потому что она находится в той области, где американское правительство может нанести и, мягко говоря, действительно наносит миру большой вред. И что мы находим в этой области? Мы видим, что Барак Обама уже несколько раз грозился нанести удар по Ирану, если тот не проявит мудрость в отношении ядерной программы, как этого хотят американцы. Он не раз угрожал ударом по Пакистану, если его антитеррористическая политика не будет достаточно жесткой или если в стране, обладающей ядерным оружием, произойдет смена режима на тот, который не понравится Соединенным Штатам. Он призывал к еще большему наращиванию американских войск и более жесткой политике по отношению к Афганистану. Он целиком и недвусмысленно относится к Израилю — так, как если бы он был пятьдесят первым американским штатом. Он полностью игнорирует ХАМАС, правящую партию Палестины на оккупированной территории. Порицая Берлинскую стену в своем недавнем выступлении в этом городе, президент США ни разу не упомянул, находясь в Израиле, об израильской стене или во время пребывания в Ираке — о многочисленных стенах, построенных американцами в Багдаде для контроля над перемещением населения. Он называет правительство Уго Чавеса в Венесуэле авторитарным (смог бы он сказать так о правительстве Джорджа Буша, для которого этот термин, или даже «полицейское государство», был бы более подходящим?). Он говорит о Кубе, как обычно, искажая информацию, и признает реформы, связанные с поездками и денежными переводами, только скрипя зубами. Осмелился бы он упомянуть о возмутительном случае заключения в тюрьму «кубинской пятерки» (Cuban Five) [358] в его многочисленных ссылках на борьбу с терроризмом?

Будучи сенатором от штата Иллинойс, в январе 2004 года Обама заявлял, что настало время «покончить с эмбарго Кубы», потому что с его помощью «не удалось свергнуть Кастро». Однако, выступая в роли кандидата в президенты перед кубинской диаспорой в Майами в августе 2007 года, он заявил, что как президент не будет снимать эмбарго, поскольку оно является «важным стимулом для перемен» [359] .

Таким образом, он перешел от хорошей политики с плохими целями к плохой политике с плохими целями. Заботит ли мистера Обаму больше, чем мистера Буша, то, что Генеральная Ассамблея ООН шестнадцать лет подряд практически единогласно голосовала против эмбарго?