Чтение онлайн

Как только Целести с Джоэлем встретились, между ними возникло взаимное притяжение. Оно быстро переросло во флирт, потом в страстные объятия и вскоре они начали встречаться.

Моя BBS начала набирать популярность. Компьютер, на котором она работала, был древним даже для 1989 года и на нём работало странное самодельное программное обеспечение, не бывшее ни быстрым, ни изящным. Оно было кривым и неуклюжим, склонным к вывертам и полным проблем. Я так и не доделал по-настоящему функцию обмена личными сообщениями, которая имела обычай зависать и разрывать соединение. Одновременно к BBS мог подключиться только один человек, так что популярность означала, что люди часто сталкивались с сигналом «занято». Соединившись, пользователи оказывались один на один с текстовым меню и командной строкой, позволяющими просматривать сообщения и обмениваться личными письмами с другими пользователями.

Тем не менее она начала обретать популярность, сначала в местном сообществе, а потом и по всей стране. Вокруг неё возникла группа восторженных пользователей: хакеров, художников, писателей (в том числе несколько публикующихся фантастов), студентов и активистов. Они построили там свой виртуальный дом и этим привлекли внимание более широкого сообщества. Моя BBS приобрела репутацию в связи с высоким качеством дискуссии, вопреки низкому качеству программ, которые её обеспечивали.

Сообщество людей, связанных с BBS было в те дни невелико и тесно связано. Владельцы BBS часто устраивали вечеринки, чтоб встречаться и общаться с другими операторами и пользователями. Я часто устраивал такие встречи. Я устраивал квесты, правила которых можно было найти на BBS, отправляя пользователей собирать умышленно избыточный список предметов (пункт Е: нечто, обычно имеющееся в комнате дешёвого мотеля), а затем приходить в условленное время и место. Все приносили еду и соревновались в оригинальности собранных квестовых предметов. Я приглашал пользователей на вечеринки в нашей квартире и просил их распространять это приглашения через другие BBS, которыми они пользовались. Я говорил: «Приходите в костюмах. Самый креативный получит приз!»

Одним из тех, с кем я сначала познакомился на BBS, а потом лично, был Ньютон.

Он быстро стал моим близким другом. Добродушный, вальяжный, с необычным чувством юмора и склонностью к невозможным приключениям. У меня до сих пор хранится фотография, на которой он изображён стоящим по колено в воде позади мятно-зелёного Фольквагена Жука с огромной глупой улыбкой на лице. Мы гуляли с друзьями, разъезжая по глуши в стороне от дорог. Он раздразнил меня переехать на машине прямо через пруд.

— Ну, не знаю, — сказал я, с сомнением глядя на пруд. — Думаю, что вероятность переехать через него — пятьдесят на пятьдесят.

— Это прекрасные шансы. Двигай! — ответил он.

Один раз мне это удалось, но я не подумал о том, что если я окажусь на другой стороне, мне придётся ехать обратно. На обратном пути мотор залило. Как только мы остановились, машина по оси увязла в жидком иле, покрывающем дно. Ньютон вылез, чтоб толкать машину, и полностью одетый стоял, улыбаясь по колено в воде. Я достал маленький фотоаппарат, который всегда носил с собой и сделал этот снимок.

Ньютон, как и Джоэл стал частым гостем на наших вечеринках.

Однажды мы с Томом решили отправиться на посвящённый фантастике конвент в Тампу, расположенную в паре часов пути на север. Мы позвали Ньютона с собой. Он согласился с энтузиазмом, хотя никогда на конвентах не бывал. Это был его первый выход в широкий мир. Он ходил на семинары, смотрел с открытым ртом на людей в костюмах фантастических персонажей и пожимал руки известным авторам. «Это был здорово!» — сказал он в конце воскресенья. «Хотел бы я проводить так каждые выходные!»

«Вот что я скажу», — ответил я. «Давайте устроим конвент в твою честь!»

Я пошутил, но в нашем социальном кругу в Сарасоте такие шутки были небезопасны. Идея быстро сбежала от меня. О ней пронюхала Целести и решила, что это было бы чудесно. Ещё до того, как я понял что происходит, мы уже планировали вечеринку под названием «РуфусКон», в честь имени, которое Ньютон использовал на BBS.

Мы с Целести сильно недооценили возможную популярность РуфусКона и приняли неудачное решение провести его в нашей квартире. В своём необузданном пессимизме я ожидал скромную вечеринку, возможно дюжину близких друзей или что-то в этом духе.

Я прорекламировал РуфусКон на BBS и расклеил в кампусе листовки. Мы с Целести украсили квартиру рождественскими гирляндами и повесили на двери огромный баннер с надписью «РуфусКон», сделанный из старомодной перфорированной бумаги для печатающего устройства.

С приходом вечера начали прибывать люди. Джоэл пришёл в невероятном костюме розового кролика, скрывавшим всё тело. Они с Целести на некоторое время скрылись за дверью спальни, откуда донеслось хихиканье, сменившееся относительно громкими стонами. Вернулись они с широченными улыбками. Целести сказала: «Я никогда раньше не делала этого с мужчиной в костюме кролика. Это было здорово!»

«Ясное дело! Мы слышали отсюда всё», — ответил я. Она зарделась и, продолжая улыбаться, взяла его за руку.

До того, как я окончательно понял, что ситуация выходит из под контроля, в нашей крохотной квартире с одной спальней было уже человек пятьдесят, а ещё несколько дюжин оставались снаружи, смеясь и выпивая. Кто-то постучал в дверь. Я открыл её и обнаружил компанию, нагруженную музыкальными инструментами и аппаратурой. Никого из них мне раньше не встречалось. Я моргнул: «Я могу вам чем-нибудь помочь?»

Один из них спросил: «Это РуфусКон?»

Я указал на баннер: «Да. А вы кто?»

«Мы ансамбль. Где нам расположиться?»

В последовавшие недели РуфусКон превратился в легенду. В кампусе и на BBS о нём говорили не переставая. «Ты был на РуфусКоне?» «Ты слышал о РуфусКоне?» «Чувак, РуфусКон был изумителен! Тебе надо было там быть!» Он был настолько успешным, что мы сделали его ежегодным и провели потом РуфусКон II и РуфусКон III.

Наши соседи оказались не в таком восторге. Задача приглаживания взъерошенных перьев и восстановления добрососедских отношений пала на Целести, чья выдающаяся сердечность, к счастью, оказалась более чем достаточной для решения этой проблемы.

РуфусКон укрепил место Ньютона в нашем внутреннем круге — группе регулярно зависавшей в нашей квартире. Он также укрепил отношения между Целести и Джоэлом. Целести, я, Бен и Джоэл, Ньютон и Том, а также ещё трое или четверо наших друзей являлись ядром, вокруг которого вращался более широкий социальный круг — иногда ближе, иногда дальше. Дружба между мной и Ньютоном очень укрепилась.

Я был счастлив — счастливее, чем когда-либо на моей памяти. У меня не было партнёрш кроме Целести, но был тесный круг друзей. Целести счастливо жила со мной и встречалась с Джоэлом и Беном. Я радовался её радости.

Но за каждым летом приходит зима. Не зная того, я уже посеял семена ужаснейших моментов моей жизни и уже выбрал курс, ведущий к столкновению с моими личными демонами. Несмотря на всё то, чему я научился, я по-прежнему недостаточно хорошо разбирался в себе самом, что принесло в мою жизнь и в жизни тех, кого я больше всего любил, страшную боль.

Жизнь продолжалась. Переезд из кампуса дал мне прекрасные возможности в области общественной жизни, но с более приземлённой точки зрения он оказал ужасное влияние на мою учёбу. Езда в кампус и обратно меня раздражала, так что я стал появляться на занятиях всё реже и реже. Хуже того, у меня возникли проблемы с концентрацией внимания. Я постоянно менял специализацию. Каждый раз, когда новый предмет выглядел интересным или университет анонсировал новую программу я думал: «Вау, это звучит чудесно! Я хочу этим заниматься!»