Чтение онлайн

По той же причине, по какой в южных краях «произошел» матриархат, в северных краях – мужчины и женщины стали жить раздельно, кланами, а встречались у речки, когда нужно, под песню–пляску «А мы просо сеяли–сеяли…». Из–за этой клановой жизни не только сформировался знаменитый характер русской женщины, а также мужской – ленивый, безответственный, но и появилась возможность торговать девицами на реке Волга. Не свое – не жалко. Ибн–Фадлан не даст соврать, и выше описанная картинка из летописи – тоже. Разумеется, что женская колония не могла жить без вожака, как правило, старухи, умудренной опытом и потерявшей так сбивающий всех прочих с толку «интерес».

Вот теперь и можно переходить к анализу данных, «накопанных» мной у Демина. Во–первых, имя бабки Яга, равное слову кричать, как нельзя лучше подходит к предводительнице женского клана, она и должна покрикивать на своих подопечных. Во–вторых, мужья «почему–то не упоминаются», тоже ясно почему. Они бывают только когда «А мы просо сеяли–сеяли…», в остальное время они неизвестно, где пребывают и чем занимаются. В третьих, понятно, почему у Бабы Яги дочерей всегда за сорок, с меньшим количеством клана не создашь самодостаточного и для работы, и для воспитания детей, и для прочих общественных потребностей. В четвертых, «чертогов» особенных женщины в одиночку не построят, конечно, поэтому лучше оставить избушку на курьих ножках, статистически более значимую в полном перечне сказок про Бабу Ягу. Она–то как раз и характеризует не женский труд как по строительству домов, так и по укладке рельсов в наши дни. В пятых, то, что «приехали добры молодцы» не по одному, как в бордель, а командой, как и положено в клановых игрищах, не часто случающихся, а только – по большим праздникам. В шестых, не могли же в сказке «добры молодцы» заявить как на духу Бабе Яге, дескать, прибыли мы за «этим самым». Вот и вышло по сказке, что невесты им потребовались, прямо всем – разом. В седьмых, «властвование представительниц женского пола», продекларированное Деминым с потолка, в моей концепции находит наилучшее объяснение, несокрушимое. Кто же еще будет «властвовать» в женском сообществе, живущем без мужиков. И, наконец, в восьмых, дурацкий эпилог как нельзя лучше подходит к названию сказки: сказка о Заморышке. Обиднее и пренебрежительнее не придумаешь имени. Ведь Баба Яга побежала догонять разбойников–любовников, приперла их к речке и несдобровать бы им, сожгла бы их пламенем великим. Но именно Заморышка, один из них, и украл у бабки платочек и воспользовался им для мгновенного строительства спасительного моста через речку.

Я даже думаю, что сказка сия составлена именно женщинами, и именно еще в клане, чтобы показать нам, что заморышек в постели – самый к тому же и подлый из всех непутевых русских мужиков, вороватый. Она к тому же, показывает, что мужики, сделав свое дело, не помогут, не облагодетельствуют, сена не покосят, просо не обмолотят, испарятся в пространстве до следующей свиданки. Да еще и напакостят. Хорошая сказка.

А мою концепцию она прямо подтверждает. Если вы вспомните другие сказки с действующей там Бабой Ягой, то вам многое станет понятным. Признайтесь, что повседневные действия Бабы Яги в сказках – различные вспомоществования разным там богатырям просто так, как говорится, за здорово живешь, были вам раньше не очень понятны, не имели логической основы. Теперь вам понятно, почему Баба Яга несмотря на ее метлу, ступу и отвратительный вид, вовсе не враг «охочим» мужикам. Она только требует безусловного порядка, интеллигентности, если хотите, и вознаграждает истинную любовь непременно. Поэтому она всегда в первую очередь защищает интересы женщин, а во вторую – мужиков.

Еще несколько слов о ступе и метле. Они тоже непонятны, не только детям, но и взрослым. Почему она летает на метле, хотя бы могла летать на исламском ковре–самолете или на простой русской доске, прялке. Зачем ей ступа? Без моей концепции тут ничего нельзя объяснить. А вот с концепцией – можно. Ступа – это то, куда насыпают зерна и толкут его, превращая в муку. Не буду настаивать, но это сильно напоминает «перекрестное опыление» во время групповых свиданий на берегу речки. Раньше это называлось – свальный грех. Метла же – всегда была символом чистоты, скорее даже – очищения. И особенно она нужна после большой гулянки.

2.3. Чудь

В упомянутой книге я подробно рассмотрел народ чудь (финнов, финно–угорские племена). Там же я высказал вполне обоснованное мнение, что именно эти племена чуть ли не подчистую продали в рабство, в Кафу московские князья и цари. Упомянул я про чудь и в этой статье, выше. Теперь эту версию я еще раз могу подтвердить.

Демин приводит цитату из книги Немировича–Данченко «Страна холода» (1877): «Чудь ушла в камень, в нем хоронится. По вечерам <…> она внутри гор разговаривает. Перекликается тоже. Из пахты (скалы) в пахту. <…> По ночам пески поют, а есть даже такие, когда чудь выходит из камня, по своей воле–волюшке и тешит свой урос (норов) вьюгами да метелями. <…> Против такой чуди есть заклятие – стать лицом к северу и…»

Еще цитата, уже из А.В. Барченко: «Тут в этих местах, в старое время чудь жила. Очень обнаковенно, не извольте смеяться… Жила, стало быть, чудь, а потом чухны этой стороной завладели, так точно. Вот она, стало быть, и ушла под землю… Чудь эта самая. Живет себе никому не видима. Ну, а как, стало быть, перед бядой, перед несчастьем каким, сейчас она повылазит. Огонь жжет, аукает, людей пужает… прямо, можно сказать, невежество. А изымать ее человеку никак невозможно. Подойдешь, а она в землю уходит».

И еще: «Вот здесь и ушла Чудь под землю. Когда Белый Царь пришел и зацвела Белая Береза в нашем краю, так и не захотела остаться Чудь под Белым Царем. Ушла Чудь под землю и завалила проходы каменьями. Сами можете видеть их бывшие входы. Только не навсегда ушла Чудь. Когда вернется счастливое время и придут люди из Беловодья и дадут всему народу Великую науку, тогда придет опять Чудь, со всеми добытыми сокровищами».

Демин же приводит слова Александра Шренка (1855): «В прежние времена (когда страна эта еле–еле была известна) она была обитаема совершенно другим племенем, нежели которые ее заселяют теперь. Племя это, равно и многие другие, говорящие не русским языком, известно у русских под общим названием чуди, т.е. чужого народа. Самоеды называют их «сирте» и с уверенностью говорят, что они жили в этой стране до них, но что они потом ушли под землю. <…> …сирты живут под землею, потому что не могут видеть солнца. <…> Сирты богачи: у них много серебра, меди, железа, олова и свинца. Да и как не иметь им всего этого, когда они живут под землей».

Или вот: «Жила будто бы много тысяч лет назад на Уральских горах чудь белоглазая. И был будто бы у чудского народа один на всех топорик. Ежели надобно какому–нибудь чудину топорик, он кричит на соседнюю гору, и топорик ему тот перебрасывает с горы на гору. А когда пришли русские на Урал, и услышала чудь колокольный звон, то выстроила себе в глухих местах подземные убежища. Но и в леса проникли русские. Тогда чудь подрубила столбы своих подземных жилищ и сама себя похоронила».

Я все это вытащил из книги Демина в чистом, так сказать, виде и для своей надобности. Сам же он, свихнувшийся на эзотерике и «всеобщем разуме», смешал только что процитированные сведения со «снежным человеком», древнеарийской богиней любви Рати, потом Агарты, «энергетической структурой живой Земли», «тайной базой космических пришельцев», «сомати» из Гималаев и прочими штуками, в которых я ничего не соображаю. И что он всем этим хотел сказать, не знаю.

Для моей же концепции все эти сведения о чуди очень важны. Все сверхестественное, накопившееся за века в безграмотных русских головах, одурманенных еще более непонятным христианством, я безжалостно отбрасываю. Суть же такова: чудь ловили слово селедку тралом и немедленно продавали в Кафу. Обезумевшей чуди, вообще не знавшей оружия по многочисленным свидетельствам современников, ничего не оставалось, как прятаться куда придется, в пещеры, в вырытые подземелья, в общем «уходить под землю», растворяться в пространстве, делаться невидимками.

И трагедия эта была настолько великой, что безграмотные народы сохранили все это в веках.

3. «Загадки Урала и Сибири»

3.1. «Геракл»

Меня даже в малой степени не интересуют воззрения Демина. Более того, во всю его чертовщину с новыми «учеными» названиями поверить может только такой же эзотерик как он сам. Встречаются в природе. Но он трудолюбивый человек и гораздо начитаннее меня. Но и я этим трудом занялся на пенсии, а раньше был производственным горным инженером без выходных, но с ежедневными авариями, так что особо не начитаешься. Поэтому я читаю Демина как дурак читает энциклопедию – подряд, но невнимательно, а то, что понравится – основательно. И вот, попадается мне цитата из Лукиана (ок. 120 – после 180 – времена Марка Аврелия, римского императора):

«Геракла кельты называют на своем местном языке Огмием, причем изображают этого бога в очень странном виде: он у них оказывается глубоким стариком, с плешью на темени, с совершенно седыми остатками волос на затылке, с кожей, сморщенной и загорелой до черноты, как у старых мореходов. Скорее можно было бы предположить, что перед нами – один из подземных обитателей Тартара, какой–нибудь Харон или Иапет, словом – кто угодно, только не Геракл. Но и в таком образе Огмий сохраняет все же снаряжение Геракла: львиная шкура накинута, палицу держит в правой руке, колчан подвешен, и натянутый лук выставляет вперед левой рукой, — словом, что касается снаряжения, это настоящий Геракл. Я думаю, признаться, что кельты в насмешку над эллинскими богами придают Гераклу столь противный обычаю вид и подобным изображением бога мстят ему за то, что он однажды совершил нападение на землю их и угнал добычу, — когда в поисках стад Гериона он пробежал большую часть западных стран. Впрочем, самое непонятное в этом изображении – еще впереди. Дело в том, что этот Геракл, хотя и старик, влечет за собою целую толпу людей, причем все привязаны за уши. А привязью служат тонкие цепочки, из золота и электрона сработанные и подобные прекраснейшим ожерельям. И вот, люди увлекаемые столь слабой цепью, даже не помышляют о бегстве, хотя они могли бы легко убежать, и вообще не сопротивляются и ногами не упираются, не откидываются всем телом назад, борясь с увлекающей цепью, напротив, со светлыми и радостными лицами они следуют за уводящим их богом и, славословя его в один голос, сами спешат и, желая забежать вперед, ослабляют узы, и, кажется, опечалены будут, если получат свободу».