Чтение онлайн

– Так больше продолжаться не может!
– горячился молодой Ангел.
– Мы должны возглавить культурное восстание! Стране необходима культурная революция!

– Ну, революций нам хватит, - возразил старый седой Ангел.
– Революцией наелись. Затем культ личности... Знаем, как все это делается. Они первым делом Ангелов расколотят.

– Культурная революция!
– не замечая реплики коллеги, продолжал молодой Ангел.
– Нужно Москву поднимать! Она столица, оттуда и начнем.

– Не поднять Москву, - возразил ему другой Ангел.
– Тяжелая Москва.

– Нужно московских Ангелов задействовать. Как-нибудь вместе общими усилиями поднимем!
– продолжал горячиться молодой.

– С москвичами не договориться, - вмешался в разговор Ангел с бокалом в руке и множеством орденов на камзоле.
– Московские Ангелы все как один позолоченные.

– Они даже ночами над Москвой не летают: боятся, что золото с крыльев осыплется, - поддержал его другой.
– На себя нужно рассчитывать.

– Может президенту написать о гибельном положении культуры?
– вдруг предложил молчавший до этого Ангел.

Но ему никто не ответил.

– Послушайте, - зашептал Аркадий, обращаясь к своему ближайшему соседу.
– А почему?..

Сосед Аркадия повернул к нему безразличное лицо таджика-гастарбайтера.

– Извините, - прошептал Аркадий и повернулся к женщине в ночной рубашке и бигуди.
– Простите, а кто этот слепой Ангел?

– Он не слепой, - шепнула в ответ женщина.
– Просто у него нет глаз, вытекли. А у людей хоть и есть глаза, а не видят.

– Спасибо, - поблагодарил Аркадий и отвернулся.

Но женщина тронула его за руку.

– А вы давно умерли?
– спросила она шепотом.

– Как умер?..
– Аркадий насторожился.
– Я не умер.

– Странно...
– пожала она плечами.
– Здесь только умершие. А иначе, как сюда попадешь, только умершие.

И отвернулась.

– Как умершие?...
– проговорил Аркадий одними губами и обвел изумленным взглядом своих соседей.
– Что же, я выходит умер?

– Да нет, не путайте человека, - встрял в разговор сосед в больничном халате, сидящий через дворника-гастарбайтера от Аркадия.
– Можно еще сумасшедшим. Вы ее не слушайте, это она мертвая!

"Ну, слава Богу, я сумасшедший!"

Глава 4

ДОРОГА НА БУЙНОЕ

Когда я проснулся, в окно светило солнце. Чувствуя себя бодрым, полным сил, словно и не томился в карцере с великими писателями. Оказывается, провел я в нем всего десять дней, а думал, никак не меньше месяца. Значит, время там действительно текло по другим законам. Теперь нужно было решить, как встретиться с Анжелой. Я уже знал, что в стенах психбольницы мы не обретем счастья и покоя, а значит, нужно выписываться отсюда поскорее, а если это невозможно - бежать. Но как это осуществить?

Я подошел к окну палаты.

В больничном дворе под окнами отделения стоял Алексей Алексеевич и, засунув руки в карманы докторского халата, смотрел под ноги на землю. Рядом, возбужденно размахивая руками, стоял человек в желтой куртке дворника. Он то приседал, разглядывая что-то на земле, прикладывал ладонь с растопыренными пальцами, то разводил руками, изображая должно быть что-то огромное.

Я отошел от окна, улегся на кровать, размышляя каким образом пробраться на отделение Андрея, ведь только он мог проводить меня к Анжеле. Семь На Восемь, Восемь На Семь ушли в столовую играть в крестики-нолики, и я мог без их несмолкавшей болтовни обдумать свои дальнейшие действия. Другого пути, кроме как через дверь, возле которой дежурил санитар, не имелось. Но как оказалось, здесь все находилось под контролем, и мое бегство не останется незамеченным - особенно после того случая наверняка санитары предупреждены.

В палату вошел лысый человек маленького роста в пижамной куртке, длинных трусах в ромашках и, шлепая босыми ногами, направился прямо ко мне. Его лицо было знакомо, я уже видел его даже несколько раз, но не мог вспомнить где.

– Ты Аркадий?
– спросил маленький человек, остановившись у моей кровати.

Я наклонился, заглянул под кровать и только после этого, принимая прежнюю позу, кивнул.

– Я от Анжелы, каждый день тебя ищу.

– От Анжелы?!
– я вскочил с кровати.
– Где она, что с ней?!

– Уколы ей, серу делают, а так все нормально, - он присел на свободную соседнюю койку.
– Ты-то как?

– Да ничего. Расскажите об Анжеле, как она...

– Как тебя увели, - лысый человек прилег на бок, подложив под голову руку, - Анжела рассвирепела, раскидала санитаров. С буйного подмогу вызывали урезонивать, а укол сделали - она и успокоилась, потом сутки спала. Консилиум врачей собирали, хотели ее на буйное перевести, - человек широко со стоном зевнул, - потом решили повременить. С буйного-то обратно не переводят, - он снова зевнул.
– А если консилиум растырдыборянился, то дело плохо, дело - дыра несусветная...
– он глубоко вздохнул и умолк.

Что такое?.. Я приблизил к нему лицо. Человек спал, полуприкрыв глаза, посапывая сквозь сон.

– Эй!
– я потряс его за плечо.
– Проснитесь, уважаемый!

Он вздрогнул, открыл глаза и непонимающе уставился на меня.

– Так что дальше-то было?

– Надо же, задремал, - он часто заморгал и проснулся, наконец, окончательно, - даже сон приснился... На буйное ее переводить не стали: решили, что и так вылечат. Она сейчас на сере тебя ждет.

– Как мне к ней пробраться? У двери санитар с дубиной, даст - мало не покажется.

Я заметил, что у моего собеседника вновь слипаются глаза.

– Так что делать-то?
– потряс его за плечо.

Он вздрогнул.

– И что делать?
– спросил он сквозь сон.

– Вот и я спрашиваю, что делать.

– А ты Аркадий?
– спросил он, словно бы опять пристраиваясь спать.

– Да Аркадий я, Аркадий! Как мне к Анжеле попасть?

– Так я за этим и пришел, - он сел на кровати, - чтобы тебя проводить. Да, разморило: ночью почти не спал.

– Ну, так чего же мы сидим?!
– воскликнул я.

– Да, чего же мы сидим-то?
– он встал.

Где я все-таки видел этого маленького человека?

– Может быть, вам штаны где-нибудь раздобыть?
– я оглядел его.
– А-то санитары прискребутся.

– Не надо, я штаны около палаты оставил, - карапет, бодро ступая босыми ногами, зашагал к выходу

"Да-а..." - подумал я. Впрочем, что еще можно было подумать? За время пребывания в больнице я привык ко многому, и меня уже трудно было удивить тем, что кто-то из психов оставляет перед входом в палату свои штаны.