Чтение онлайн

Обойдя весь зал, Элин находит мужа на улице. С тех пор как они расстались, прошло уже несколько часов. Сэм расхаживает туда-сюда, плотно прижав телефон к уху, ворот рубашки расстегнут, галстук сбился набок. Фотографы, суетившиеся у красной дорожки, исчезли. Свет убран. Гости начинают покидать вечеринку, и уличная жизнь входит в свое привычное русло. В голосе Сэма сквозит возмущение, чувствуется, что он весь на нервах. Элин встает перед ним, ноги болят после нескольких часов, проведенных в неудобной обуви. Сэм, даже не кивнув ей, меняет направление и идет в другую сторону. Потом возвращается. И так несколько раз. Она берет его за руку и кивает в сторону машины, но Сэм отрицательно мотает головой и, закрыв ладонью трубку, шепчет:

– Мне нужно заскочить в офис. Поезжай домой одна.

– Но мы же собирались поужинать. Разве не для этого мы хотели уйти пораньше?

Элин со вздохом отворачивается. Он подходит ближе и сердито шипит ей в ухо:

– Может, ты и не заметила, но у меня проблемы на работе, которые требуется срочно решить. Увидимся завтра утром.

– Мне завтра с утра на работу, – говорит она, но ее слова отскакивают от него, как шарики для пинг-понга.

Оставив ее на тротуаре, Сэм уходит, продолжая громко и нервно разговаривать с кем-то по телефону.

Она делает шаг на проезжую часть и останавливает такси. Когда шофер спрашивает ее, куда ехать, она медлит с ответом.

– Отвезите меня туда, где темно и тихо, – наконец решает она. – Я так устала от всего этого.

Шофер разражается смехом:

– Вы в Нью-Йорке, леди. Какая здесь может быть ти шина.

Элин кивает и опускается на сиденье.

– Но ведь где-то должны быть тишина и покой, – негромко говорит она, скользя пустым взглядом по улице.

– Я мог бы отвезти вас в парк, но в это время суток там темно и опасно.

– Откуда вы родом?

– Индия. Только там тишиной и подавно не пахнет. А вы?

Она колеблется:

– Орчард-стрит. Лучше всего отвезите меня туда, домой.

Таксист смеется и стремительно вливается в поток машин.

– Самое лучшее – укрыться с головой одеялом и за крыть глазки. Так поступают дети, когда прячутся от своих чудищ. Это единственный способ обрести тишину и покой в этом городе, – советует он.

Не доехав до дома, Элин просит остановиться у ближайшего кафе. Заказывает себе горячий шоколад со взбитыми сливками. Осторожно берет большой бумажный стаканчик с крышкой и не спеша бредет домой. На улице все еще тепло, но оголенные руки неприятно покалывает на ветру. Над домом сияет луна, круглая и блестящая. Она останавливается и, задрав голову, смотрит на нее. В небе слабо поблескивают звезды. Или ей это только кажется?

Сердце Элин горестно сжимается. Она принимается бежать, то и дело поскальзываясь на высоких каблуках. Вот и дверь подъезда, лифт. Шоколад выплескивается через отверстие в крышке и забрызгивает шелковую ткань платья. Оказавшись в квартире, она хватает с дивана плед и выскакивает вместе с ним на террасу. Завернувшись в теплую ткань, опускается в шезлонг и смотрит на небо: те немногие звезды, чей свет достаточно ярок, здесь еще можно разглядеть. Она выискивает знакомые созвездия, бормочет себе под нос их названия, прихлебывая сладкий горячий шоколад, который кажется ей чересчур жирным. Когда стаканчик пустеет, Элин опускает подголовник и вытягивается на шезлонге в полный рост, не отрывая взгляда от ночного неба.

Утром ее будит не будильник в телефоне, а первые солнечные лучи. Они щекочут ресницы и залезают под веки. Щурясь, Элин открывает глаза. Кажется, вставать еще рано, и она снова смеживает веки. Поблизости нет моря, чтобы убаюкать ее, – только шум машин с улицы. Она слушает звуки просыпающегося города, пока солнце согревает ее замерзшее тело, и пытается вновь забыться сном, который только что покинула. Но ничего не выходит. В конце концов Элин встает и прошмыгивает в квартиру. Пиджак Сэма брошен на диван, на журнальном столике стоит наполовину пустой бокал вина и валяются крошки от бутерброда. Она на цыпочках прокрадывается к спальне и, остановившись в дверях, смотрит на мужа. Сэм лежит поперек кровати, широко раскинув ноги-руки в стороны, голый до трусов. Элин улыбается. Во сне его лицо выглядит таким спокойным, таким умиротворенным. Она подавляет в себе искушение поцеловать его и вместо этого отправляется в душ, где быстро смывает с себя вчерашний макияж и накладывает новый.

В восемь часов она, уже полностью одетая и причесанная, сидит в машине и едет в студию. Но не успевает доехать, как раздается звонок. Сэм.

– Где ты?

Он буквально кричит, и она слегка отстраняет трубку от уха.

– Еду на работу. А ты чего такой сердитый?

– Ты не ночевала дома. Где ты была?

– Ничего подобного, – протестует Элин. – Я была дома. Просто я уснула на террасе.

– За дурачка меня держишь, да? Отвечай, где ты была на самом деле?

Элин опускает трубку, слушая, как он продолжает кричать, повторяя по нескольку раз свой вопрос. Дождавшись, когда он замолчит, она вновь подносит телефон к уху:

– Успокойся! Загляни в ванную, увидишь, там лежит мое платье. Я была дома, я вернулась раньше тебя. Просто я спала на террасе.

Она слышит шаги. Сердитые такие шаги. Сэм ходит по квартире. Он молчит, но еще явно не успокоился. Она не отключается и терпеливо ждет.

– Нашел платье?

Сэм бормочет в ответ что-то неразборчивое. Слышно, как он выходит на террасу: шум с улицы становится громче. Элин знает, что плед остался лежать в шезлонге.

– Почему ты спала здесь, а не в спальне? – спрашивает он, однако теперь его голос звучит уже куда спокойнее.

– Мне хотелось немного отдохнуть, посмотреть на луну и звезды. И я даже не заметила, как уснула.

Сердце Элин по-прежнему быстро стучит в груди.

– Ты смотрела на звезды? Одна?

– Да, одна. Послушай, Сэм, я больше не могу с тобой говорить. У меня сейчас запланирована фотосессия. Увидимся вечером, тогда все и обсудим.

– Обсудим? Но ты же снова вернешься поздно.

– Я не знаю.

– Значит, ты не знаешь…

– Нет. – Она внезапно переходит на шепот.

– Кстати, все мои проблемы разрешились. Если тебя это, конечно, волнует, – громко говорит Сэм в трубку.

Элин слышит в его голосе нотки раздражения.

– Какие проблемы?

– На работе. Ты, наверное, не заметила, но у меня вчера возникла чрезвычайно критическая ситуация.

– Прости, конечно, заметила. Что случилось?

– Я был на грани разорения.

– Вот как… Слушай, давай погорим об этом позже, обещаю выслушать тебя, как только у меня появится хоть минута свободного времени. Прости.

– Ну, разумеется, так будет лучше всего.

И Сэм отключается, напоследок тяжело вздохнув.

Эрик с Эдвином сидели на диванчике в кухне и с азартом колотили ложками по столу.

– Есть давай! Есть давай! – скандировали они хором, пофыркивая и повизгивая от смеха.

Элин раскладывала по глубоким тарелкам только что сваренную кашу, вязкую, как клейстер. Серые комки ни в какую не желали отлепляться от ложки, она постучала ею о край кастрюли и водрузила полные тарелки на стол. Из шкафчика достала расписанную вручную фарфоровую сахарницу, которую Марианна получила в подарок от Айны, когда Элин исполнился год. Взяла ложку и только собралась немного посыпать кашу сахаром, как на кухню вошла проснувшаяся Марианна. Элин стремительно отвернулась, прижав к себе сахарницу, но было поздно – Марианна засекла ее и грубо вырвала сахарницу из рук.