Чтение онлайн

Подождав немного после стука, она вошла в директорскую с Кешей за руку и обомлела.

Симпатичный незнакомец, которого она сбила вчера на улице, улыбнулся приятной удивленной улыбкой. Его золотистые волосы были красиво уложены, металлическая оправа больших очков поблескивала, а рядом с ним стояла его уменьшенная копия – только взъерошенная, растрепанная, без очков – и обиженно сопела.

– Добрый день, Полина Сергеевна, – сухо поприветствовала директриса, монументальная, как айсберг, старомодная, как бабушкин сервант, Илиада Леонидовна. – Это Виктор Петрович, отец мальчика, с которым подрался ваш сын.

Алина хмуро уставилась на мужчину.

И чего этот негодяй пялится? Лучше бы воспитанием своего ребенка занялся, чем на незнакомых женщин заглядываться!

– Ну раз все собрались, давайте обсудим поведение наших любезных школьников, – продолжала Илиада Леонидовна.

Виктор опомнился, поспешно встал и подвинул Алине стул. Она смерила его презрительным взглядом.

Вот значит как? Думает, раз у него такие очаровательные манеры, глаза и очки, может, даже восемь… нет, хотя бы шесть кубиков пресса, у него все прокатит? Алина не сдвинулась с места и вызывающе вздернула подбородок, вперившись в подлеца оскорбленным взглядом.

– Прошу вас, – осмелился сказать он, указывая кивком на стул, и улыбаясь как идиот.

Да как он смеет?.. Его сын избил ее невинного Кешу! Понятно, почему он тут пытается всех очаровать? И у него ведь почти получилось!

Алина окатила его арктическим взглядом.

– Не знаю, из-за чего наши дети подрались, но уверяю вас, мой Кеша ни при чем. Он даже мухи не обидит.

Сашка снова засопел, охая, касаясь опухшей щеки.

– Я понимаю, – сказал Виктор, продолжая обезоруживающе и немного смущенно улыбаться, – и, ха-ха, представляете, обычно так оно и бывает – мой сын первым ввязывается в переделки, но, уверяю вас, это не тот случай, правда. Понимаете, мы только переехали, и Сашка всего второй день в этой школе и…

– Я всего лишь хотел посмотреть на его рисунки!– шмыгнув носом, громко сознался Сашка. Он готов был разреветься на месте от переполняющего его чувства несправедливости.

За первые два класса он уже сменил три школы, потому что папе по работе то и дело приходилось переезжать. Они в этот раз вот переехали – и сюда приехали. Сашка ужасно волновался, еще и папа велел в этот раз ни с кем не драться, потому что с прошлой школы его исключили, но Витька-дурак сам виноват, не надо было про маму плохо говорить! И про папу тоже! Конечно, Сашка нервничал, он ведь перед целым классом незнакомцев рассказывал про себя, и потом на перемене посмеялись над его веснушками, но он никого не стукнул книжкой, хотя и решил уже, что эта школа ему не нравится и тут одни дураки и дуры.

На большой перемене оказалось, что он забыл деньги на обед дома, потому сидел голодный. Желудок урчал, никому до него не было дела, а потом высокий мальчик в очках как у папы предложил ему свое яблоко. Жалко, что как только уроки закончились, учительница задержала Сашку, и тот мальчик уже ушел. На другой день Сашка, разыгравшись с ребятами, бегал-прыгал на перемене, когда увидел, что вчерашний высокий мальчик сидит совсем один и что-то рисует. Разгоряченный веселый Сашка подбежал к нему, совсем забыв о приличии и воспитании, и со словами “эй, что это у тебя?”, потянул альбом Кеши, на котором тот как раз что-то обводил. Ручка соскользнула, рисунок испортился. Кеша посмотрел на виновника своих неудач и, внезапно рассвирепев, накинулся на него с кулаками. От неожиданности Сашка так и стоял истуканом – и получил в лицо. От обиды, боли и гнева, он бросился на Кешку. Они сцепились в бешеный клубок, который разняла перепуганная учительница. Их тут же отправили к завучу и потребовали немедленно вызвать родителей в школу.

– Мало ли чего ты там хотел?! Ты должен был нормально спросить! – вскинулся Кеша, чувствуя себя несправедливо обиженным не меньше.

Он привык уже к тому, как проходит день в школе. Отвечал на уроках, когда учителя спрашивали, давал списывать остальным, не жаловался, когда Игорек с друзьями над ним подшучивал – они же просто играли, вот и все. Если не реагировать, им быстро надоедало и они уходили – все, как мама и говорила, когда он решился рассказать ей об этом. Все было нормально, пока вчера на первом уроке не пришел новенький. Учительница представила его, и он, ужасно смущенный, заикаясь, рассказал, откуда приехал и чем увлекается. Он был светловолосый и с желтыми веснушками на лице, как Алина, и Игорек стал над ним издеваться на перемене, но мальчик молчал, лишь сердито сопел. На обед он не пошел и казался таким несчастным и голодным, что Кеша, вспомнив, как Алина рассказывала о своей школе и что ее дразнили за веснушки, пожалел его и предложил яблоко. А на другой день этот гаденыш испортил его рисунок! Кеша так старался нарисовать папу, получилось так похоже! а этот дурак все испортил!

– Но ты же мой друг! – как само собой разумеющееся завопил Сашка, оскорбленный в лучших чувствах. – А друзья должны всем делиться!

– Ничего я тебе не должен!

– Но мы же друзья! Ты мне вчера яблоко дал! Я тебе тоже сегодня принес!

– Ты дурак со своим яблоком!

Директриса откашлялась, привлекая внимание, и укоризненно сказала:

– Тише. Из-за вашего безобразного поведения нам пришлось оторвать ваших родителей от дел и позвать в школу. Полина Сергеевна, я понимаю, у вас сейчас семейные трудности из-за развода, а вы, Виктор Петрович, тоже воспитываете сына в одиночку, вдобавок только приехали и через полгода уезжаете… Подобные переезды всегда являются стрессом для ребенка.

– Да, я прекрасно все это понимаю, – с раскаивающейся улыбкой сказал Виктор. – Уверяю вас, в нашей ситуации это было лучшим решением.

Директриса с сомнением кивнула.

– В любом случае на вас лежит большая ответственность.

– Совершенно с вами согласен, Илиада Леонидовна, – сказал Виктор. – Мой сын тот еще шалопай, и в случившемся, я полагаю, виноваты обе стороны.

– Пап! – протестующе заныл Сашка.

– С тобой мы дома поговорим, – строго сказал Виктор. – А сейчас извинись перед Кешей и обещай, что больше не будешь трогать его вещи.

– Но ты же говорил, что друзья должны со всем делиться! – Синие глаза Сашки переполнились слезами, нижняя губа задрожала.

– Да, но… – Виктор замялся, не зная, как бы аккуратней обойти этот острый угол собственного авторитета, врезавшегося в непроходимое препятствие чужой точки зрения. – Он же сказал, что не считает тебя своим другом. Когда подружитесь, тогда и поделитесь, а сейчас извинись.

Сашка душераздирающе вздохнул.

– Да, ребята, – поддержала Алина. Ее накрыло облегчением от понимания, что этот мужчина не намеревался устраивать скандалы и требовать компенсации разного рода ущерба. – Кеша, тебя это тоже касается. В любом случае драться – это последнее дело. Можно было спокойно все обсудить. Что на тебя нашло?

Кеша стоял, понурив голову, и сердце Алины разрывалось от жалости, но она должна быть твердой и не спускать ему с рук плохое поведение, иначе… да, иначе из него вырастет неблагополучный социальный элемент, и если уж его собственным родителям на него плевать, то она уж точно не собиралась пускать это дело на самотек.

Надо еще вечером с ним поговорить, подумала Алина. Он же всегда такой спокойный и тихий, невозможно представить, чтобы он так взорвался из-за пустяка.

– Прости меня, – тем временем промямлил Сашка, сконфуженно разглядывая свои кроссовки. – Я больше не буду трогать твои вещи без спроса, если ты не хочешь.

– Ладно, – пробормотал Кеша и неуверенно взглянул на Алину. Та ободряюще кивнула ему, стараясь вместе с тем показать, что дело серьезное. – Ты тоже прости. Я не думал, что вот так в лицо попаду, я просто… это случайно вышло.

Алина невольно переглянулась с Виктором, едва сдерживая улыбку умиления.

– Папа обещал, что завтра запишет меня на самбо! – мгновенно забыв про драку, затараторил Сашка. – Приходи вместе со своей мамой тоже записываться! Будем вместе ходить!

Кешка с надеждой посмотрел на Алину. Та сделала вид, что не заметила этого взгляда. Она не раз уже затевала об этом разговор: Кешка был худенький болезненный мальчик и спорт пошел бы ему только на пользу, но Полина даже слышать ничего об этом не хотела – Илларион в студенческие годы занимался атлетикой, борьбой и чем-то еще, потому любая вещь, связанная со спортом, воспринималась в штыки, напоминая о бывшем муже.