Чтение онлайн

Я перевернула учебник и короткими ногтями провела по обложке. На душе было паршиво. Я уже сожалела, что начала этот разговор. Он сжигал изнутри. Я попыталась себя мысленно отдернуть, но что-то в сознании треснуло. За все годы я впервые получила возможность произнести вслух то, что грызло и то, с чем была несогласна. Мне просто хотелось выговориться.

— Семья Леоне не сразу начала ко мне паршиво относиться. Я чувствовала, что они не рады постороннему человеку в своем доме, но все-таки все ограничивалось лишь неприязнью во взглядах. Помимо этого они не делали ничего плохого. Мое положение позже испортила моя же родная семья, — я закрыла учебник и положила его себе на колени. Взгляд пока что не поднимала. Смотрела на пол. — Все началось с отца. Он приехал ко мне не сразу. Лишь спустя несколько месяцев и пробыл у меня настолько мало, что это даже толком нормальной встречей не назвать. И все. Больше он ко мне не приезжал и так же я больше не видела никого из своей родной семьи. Хотя им никто не запрещал видеться со мной. Леоне поняли, что я не нужна не только дону Моро, раз уж он меня отдал, но и моим родным родителям. После этого моя жизнь постепенно начала превращаться в ад. Годы шли, семья Леоне все более крепко убеждалась в моей ненужности перед остальными и мое положение все усугублялось и усугублялось. Как выстрел в голову стало то, что мои родные родители удочерили какую-то девчонку.

Я очень грустно улыбнулась. Если это вообще можно назвать улыбкой. Даже она сейчас сжирала мою душу.

— Конечно, они молодцы. Я слышала, что у той девчонки родители были наркоманами и они хотели расплатиться своей дочерью, а мои мама и папа решили забрать ее к себе. Удочерили. Дали свою фамилию. Благородный поступок? Правда? Вот только, семья Леоне мне и это припомнили. Они следили за тем, как мои родители эту девчонку выводили в свет. Принаряжали ее, окружали роскошью. Вводили в высшее общество. Когда она подросла, покупали ей машины и все остальное. Отправили учиться в лучший университет Турина и оплатили учебу за все годы наперед. Она у них теперь, как принцесса. В то время, как ко мне моя семья не то, что не приезжала. Они мне за все время ни разу даже не позвонили. У моей семьи теперь другая дочь. Это не я и семья Леоне это прекрасно понимает.

Я не стала говорить о том, что почувствовала, когда узнала, что мои родители удочерили другую девчонку. Мою одногодку. И то с каким обожанием они к ней относились. Произносить все это вслух — я бы никогда не решилась. Это слишком личное.

— Поэтому периодами я действительно злилась на свою родную семью. Сильно. За то, что бросили меня. За то, что продолжали жить так, будто меня никогда не существовало. Но, знаешь, что самое паршивое? Я все равно каждый гребанный день ждала, что они приедут ко мне, — я закрыла глаза и кончиками пальцев сильно потерла веки. Так, что перед глазами вспыхнули блики. — Теперь понимаешь, насколько я жалкая? Я ведь не идиотка и видела, что происходит, но день за днем оправдывала родителей. Уверяла себя, что они точно любят меня и обязательно есть причины тому, что они не приезжают. Но, рано или поздно это произойдет, а мне… просто нужно еще немного подождать и обязательно оставаться хорошей девочкой, чтобы не создавать им проблем. Иначе… это их огорчит? Верно? А как я могу создать проблемы дорогим для себя людям?

Очень медленно выдыхая, я мысленно выругалась. Наверное, мне следовало все это произнести, хотя бы для того, что бы в очередной раз понять, насколько я жалкая. И желать, чтобы это было в последний раз.

И сейчас я вспоминала о том, как возвращаясь в дом Леоне и, слыша там голоса, мое сердце срывалось на безумный ритм. Сознание срывалось надеждой, что это наконец-то приехали мои родители, но, заходя в гостиную, я видела просто кого-то из друзей супругов Леоне. Такое происходило множество раз, а я все равно раз за разом надеялась.

И я воспоминала о том, как мой отец приезжал в Неаполь. Мичела, слыша об этом, каждый раз доносила эту новость до меня. Зачем? Чтобы сделать больнее. Указать на то, что он совсем рядом, но ко мне не приедет. И я перед сводной сестрой пыталась сделать вид, что мне плевать, но сама шла в свою комнату, причесывалась и надевала самое лучшее, что было из моей одежды. А вдруг отец на этот раз все-таки приедет ко мне?

Я надеялась, ждала, но, нет. Ничего не происходило.

А ведь в последний свой визит в Неаполь он приехал вместе со своей приемной дочерью. Отец хотел представить ее какой-то знатной семье. Все же та девушка, как и я, в этом году стала совершеннолетней. Ей теперь нужно больше поддержки в высшем обществе. И, заодно, требуется искать достойного жениха.

И тогда во мне что-то особенно сильно, болезненно перещелкнуло.

В моей жизни происходило столько жести, а я, оказывается, была готова простить свою родную семью, если бы они просто приехали ко мне. Если бы мама и папа обняли. Сказали бы, что скучали.

Но… пусть они идут к черту. Я больше не хотела прощать. Я им и зла не желала. Просто хотела собственными руками разорвать все то, что нас все еще связывало. Хватит. Нет у меня семьи. Нет родителей и брата.

— Думаю, с меня уже хватит, — произнесла, откладывая учебник в сторону. — Я больше не хочу никого жалеть. Особенно, тех, кто это не заслуживает.

Отложив учебник в сторону, я хотела пойти к сумке и достать из нее свой телефон. Сделать хоть что-нибудь чтобы сию секунду себя занять, ведь эмоции жгли так, что я просто не могла усидеть на месте, но даже шага сделать не успела, как почувствовала, что Дарио оказался рядом со мной.

Я вскрикнула от того, что он внезапно поднял меня на руки.

— Что ты делаешь? — испугавшись, что могу упасть, тут же пальцами схватила его за рубашку.

Он впился своими губами в мои. Жестоко. Безжалостно. Углубляя поцелуй и делая его таким, что дыхание перехватывало.

Лежа на кровати, я не моргая смотрела на потолок. Дарио ушел около получаса назад, а губы до сих пор жгло. И тело горело в тех местах, к которым он прикасался. В основном талию и грудь. Мне все еще казалось, что я на них чувствовала горячие, грубые ладони Де Луки.

Перевернувшись на живот, я лицом уткнулась в подушку. Черт, о чем я думаю?

Или же лучше так, чем вспоминать тот разговор, который я сама начала? Уже сейчас я сожалела о нем. Это ведь был не разговор, а просто поток нытья с моей стороны. Дарио и так увидел в семье Леоне то, что для меня являлось стыдным.

В дверь постучали и я, приподнявшись на одном локте, быстро повернула голову вправо.

Кто это?

— Госпожа, мы принесли ужин, — из-за двери приглушенно донесся мягкий женский голос.

Ужин? С чего это мне принесли ужин?

Может, они что-то перепутали?

Я слезла с кровати и пошла к двери. Когда открыла ее, в комнату вошли две горничные. Одну из них, кажется, я раньше видела.

— Вы, наверное, что-то перепутали, — сказала, смотря на два подноса с едой, которые девушки поставили на столик.

— Нет. Это приказ сеньора Де Луки, — одна из девушек осторожно сняла тарелки с подноса. Вторая занималась горячим чайником и заварником.

После того, как горничные ушли, я села на край кресла и посмотрела на стол. На нем было столько еды, что, наверное, на пять человек хватило бы. Запеченное мясо, салат, ризотто, картошка в сырном соусе. Из сладкого — яблочный пирог и тарт. Горячий чай.

И это все для меня?

Некоторое время я сидела неподвижно. Смотря на тарелки. Думая о том, что все-таки произошла ошибка или горничные перестарались.

Но, в итоге, голод дал о себе знать. Сильно, из-за чего я притянула к себе запеченное мясо. Затем и ризотто.

Зажмуриваясь от удовольствия. Это точно был мой самый вкусный ужин в жизни.

Я не смогла съесть все, но все же я справилась с куда большим количеством еды, чем ожидала. Возможно, я даже переела, но, черт, как же мне было хорошо.

Вновь валясь на кровати, я все думала о том, насколько много значит вкусная еда. Поела досыта и жизнь стала лучше.