Пусть Господь подопрёт мне високчеренком виноградным,когда захочу я губами припасть к облакам,к источнику чистого слова…Или нет, пускай лучше матушкаутешит меня и обнимет.Тогда я пойму, что всё ещё здесь.Тогда вспомню всех, кого я любил…
Иерусалим
Кто ещё может помнить о прошлом там,где земля, не скованная правилами формы,не знавшая науки размеров,была простым словом?Где всё таяло вечером во вселенском бульоне,чтобы утром вновь обретать контуры и весомость,уповая на везенье, да на замысловатость творенья.Где ржавчина невзгод откалываласьосколками кремня, отрытыми в борозде.Так основательно и деловито,что даже эти холмы скорбиказались пригодными для жизни.Слишком непостижимая простота,чтобы быть игрою случая,блестящая таким светом,что, вглядываясь в неё всё глубже,ты начинаешь падать вверх, к облакам.
Разведу огонь
Испуганные ветки по ночамСтучат в окно застенчиво и робко.Чернила – прочь! В июнь недужныйнынче окунаюсь