Чтение онлайн

– Я продолжил жить, но мне становилось все хуже и хуже. Кошмары сводили меня с ума… Я был на грани безумия… Но все-таки сумел справиться… Я победил свои кошмары… И тогда я пришел в эти развалины, надеясь затеряться среди беглецов и найти новый смысл жизни. У меня получилось, – Синдзи посмотрел на Ману. Их взгляды встретились, и в этот миг в мире не осталось никого кроме них.

Кассета в магнитофоне кончилась.

Пятеро беглецов смотрели друг на друга. Кто следующий раскроет свою душу?

– Моя очередь, –Мана собралась с духом и начала тяжелый рассказ. – Я рассталась с Синдзи, села на поезд и уехала навстречу новой жизни. Кадзи-сан постарался на славу, и у меня были новые документы, биография, имя… Я хотела спокойно жить, как нормальная 14-летняя девушка. Я ходила в новую школу, пыталась завести друзей… Но NERV и военные не оставили меня в покое... Какой же я была дурочкой…

Синдзи прижал девушку к себе и погладил по каштановым волосам.

– Но ведь Кадзи-сан уничтожил все твои старые данные, – удивилась Хикари. – Как же тебя нашли?

– Я тоже думала, что этого достаточно, – с усмешкой ответила Мана. – Но куча людей видела меня в больнице… Видела, как Синдзи провожал меня на вокзале… А в разведке сидят далеко не идиоты… За мной началась охота. Я стала замечать странных людей около школы, рядом со своей квартирой. А потом…

Мана еле слышно всхлипнула. Синдзи продолжал гладить ее волосы и тихо проговорил:

– Не говори, если это так больно.

– Нет, я должна выговориться. Я не могу вечно держать это в себе, – Мана провела ладонью по щеке Синдзи. – Понимаете… У меня остались родители… Я не могла с ними видеться, но… Я скучала. И поэтому, почти каждые выходные, я приезжала в свой родной город. Я забиралась на крышу соседнего дома и наблюдала за окнами своей старой квартиры. Это было глупо и безрассудно, меня могли узнать даже в парике и очках, но я не могла иначе. Я увидела, что мама вновь живет с папой… Это было прекрасно, ведь именно из-за их постоянных ссор, я и приняла предложение JSSDF стать пилотом боевого робота…

А однажды, когда я приехала, перед домом стоял черный фургон… Я наблюдала за окнами и увидела в квартире людей в черных костюмах. Они что-то показывали моим родителям… У меня был бинокль, и я увидела, что это моя фотография. Отец потребовал, чтобы они ушли… Тогда один из них ударил моего отца в лицо… Мама закричала и бросилась к телефону, но на нее направили пистолет… Нет, люди в черном не стали убивать моих родителей. Они лишь пригрозили им и ушли, но я поняла, что никогда больше не увижу маму и папу.

– Ублюдки! – одновременно прорычали Синдзи, Тодзи и Кенске. Хикари зажала рот рукой.

Мана гордо вскинула голову, теперь в ее глазах кроме грусти, была еще и ярость.

– И еще я поняла, что о мирной жизни можно забыть. Меня всегда будут травить, как дикого зверя. Я пустилась в бега. И, в конце концов, оказалась здесь. У меня отняли все: родителей, друзей, право на жизнь… Но зато, я снова увидела Синдзи.

Синдзи обнял Ману, так, будто хотел укрыть ее от всего мира. В его голосе соединились нежность и булатная сталь:

– Я никому не дам тебя в обиду. Никому…

И девушка расслабилась в его объятиях, черты лица разгладились, она словно задремала у него на плече. Остальные молчали, не желая нарушать гармонию. Они потеряли счет времени и не знали, сколько продлилось молчание. Может десять минут, может час, а может неделю… Наконец, Кенске деликатно кашлянул и заговорил:

– Теперь, наверное, наш черед рассказывать… - Кенске поправил очки. – У меня, Тодзи и Хикари родители работали в NERV, и когда ООН начали чистку, их арестовали. Мы не знаем, что с ними.

Хикари побледнела и прижалась к Тодзи. У Судзухары заходили желваки, парень едва сдерживался, чтобы не начать крушить все вокруг.

– Я до сих пор не знаю, что с моей сестренкой, – глухо зарычал Тодзи. Тренированные, рельефные мышцы вздулись и едва не разорвали одежду. Хикари спрятала лицо на его груди, кажется, она начала тихо плакать. Тодзи осторожно погладил ее по голове. – Не волнуйся детка, эти уроды ответят за все!

Кенске отвернулся и несколько раз вдохнул. Рассказ давался ему с трудом.

– Нас троих отправили в детский дом, хотя правильней было называть его концлагерем. Переполненные корпуса, объедки вместо еды и каждый вечер приходилось драться, чтобы не спать на заблеванном полу. А еще охрана, считавшая нас своей собственностью. Их любимым развлечением были гладиаторские бои между детьми ради куска хлеба и… - у парня сбилось дыхание.

Тодзи продолжил вместо него. Рукава его куртки опасно затрещали под внушительными бицепсами.

– Однажды они попытались пристать к Хикари. Их было трое, и у них были дубинки. Но мы с Кенске справились… Я лично проломил двоим черепа ножкой от стула, а третий получил кирпичом от Кенске. Поганые твари! – Тодзи топнул ногой так, что остальные подскочили на своих коробках. Хикари продолжала тихо всхлипывать у него на груди. – Тут же прибежала целая толпа уродов и попыталась нас положить, но мы подали хороший пример остальным детишкам. Начался бунт.

– Дети с палками и камнями против взрослых с дубинками и пушками… - Кенске сумел продолжить рассказ – Шансов не было, но лучше смерть, чем такая жизнь. Охранники не церемонились… Они начали стрелять… Трупы, кучи трупов… И кровь…

Синдзи и Мана слушали их с каменными лицами.

– Да что же это… Почему они так с вами обращались? – тихо спросил Синдзи.

– Это был детдом для детей преступников и врагов государства. Нас не считали за людей, – со злой усмешкой ответил Кенске.

– Когда началась пальба, мы начали пробиваться прочь из этого ада, – продолжил Тодзи. – Я и Кенске схватили пушки убитых охранников… Дьявол! Я сбился со счета, сколько положил этих уродов… На небесах, наверное, все же есть Бог, потому что мы смогли выбраться живыми. И теперь мы беглецы. Первый же коп вышибет нам мозги, если увидит. Поэтому, мы решили спрятаться здесь. И встретили вас.

– Вы пережили такое, а я еще жалуюсь на свои проблемы… Простите, - прошептала Мана.

– Мы с самого начала были вместе, а ты и Син грызлись с Судьбой в полном одиночестве. Ну и кому пришлось тяжелее?
– отмахнулся Тодзи.

Повисла тяжелая тишина, даже волны и чайки, кажется, притихли. Только всхлипывание Хикари било по сердцам, словно кинжал. В плаче девушки отразилась вся боль, накопившаяся в ее душе. Хикари всхлипнула еще несколько раз и подняла голову с красными от слез глазами. И, также как и у Маны, в ее глазах, кроме боли, появился гнев.

– За что?! Что мы им всем сделали?! Мы всего лишь дети!

Тодзи прижал ее лоб к своему, и заговорил с нежностью, совсем не сочетающейся с накачанными мышцами.