Чтение онлайн

– Позавтракаешь или в Смоленск все же пойдешь?– спросил его майор.– Там немцев гора-а-а-здо больше. Ждут, не дождутся, когда появишься и пивную для них откроешь. Вот – герр обер-лейтенант Махер первым придет с Куртом.

– О-о-о!– откликнулся обер-лейтенант, услышав свой позывной.– Мы любим пиво. Хорошее пиво со свиной сосиской, что еще нужно солдату? За плохое повесим, за хорошее скажем "данкешон".

– Слышал, Кот? Данке немецкое – это круче денег. Ну, иди. Сейчас ты свободен в выборе. Жизнь снова перед тобой колоду выложила. Тащи. Разрешаю взять рюкзачок с продуктами. На подножном корме долго не протянешь. Правда, тайничок кладбищенский ты немчуре сдал, но вдруг пешком и лесом успеешь быстрее, чем они по дороге на попутных грузовиках. Вдруг пофартит тебе, а им нет. Снарядом их может шальным накрыть или из леса кто-то обстреляет с перепугу. Судьба военная непредсказуема, Кот. Вали уже. Надоел ты мне своей бритой тыквой,– майор сунул ему в руки "сидор" и выпроводил из хаты. Оказавшись на крыльце, под моросящим дождем в мокром и без того обмундировании, Котов ошалело затряс головой, озираясь по сторонам. Идти в Смоленск теперь смысла он не видел. Немцы, разумеется, его опередят, да еще и встретят там на кладбище, если он как идиот туда сунется. В могилку этого купца – "родственника" и закопают. Котов представил целый город, забитый немцами и ему стало совсем тоскливо. Открывать пивную, в которую будут ходить вот такие Курты и за качество напитка в лучшем случае, говорить "данке", да пропади она пропадом, такая коммерция,– "И куда?",– Котов топтался на крыльце, не решаясь идти, хотя ему хотелось не просто уйти отсюда, а убежать,– "А майор-то, точно гипнозер, поэтому и немчура его слушается",– пришла ему в голову первая здравая мысль,– "Эх, каб знать! А ведь он предлагал выбрать, а потом выставил, не дав выбрать. Имею право вернуться",– мысли суетились в бритой черепушке Котова, сталкиваясь, обгоняя друг дружку, но к выводу приводя однозначному,– "Вернусь. Пусть хоть расстреляет, зато в тепле. А тащится по болотам в Смоленск – это самоубийство. Не дойду. А в Москву вернуться, тоже хрен получится. Это с майором все запросто, а одного в момент повяжут, не те так эти. Ксива у немца. Куда без нее?",– Котов повернулся и поплелся в избу. На его появление немцы вообще никак не отреагировали. Они заняты были дегустацией русского пива, которого целый бочонок им выставил майор, назвав "брагой".

– О! Гут!– немцы суетились вокруг бочки, разливая брагу в котелки.

– Чего забыл, Котяра?– спросил его майор.

– Я… это… того самого… как его… – начал Котов, морщась от запахов. Немцы в одиннадцать глоток так накурили, что даже ему курящему стало после свежего воздуха дурно.

– Выбрать решил шестеру другой масти? Ты ведь других не видишь все равно. Думаешь за моей спиной отсидеться? Не выйдет, Котяра. Я всего неделю с вами буду, а всю оставшуюся жизнь тебе самому придется как-то прожить. Долго ли? Вот вопрос. Не приспособлен ты к ней оказался. Никому не нужен.

– А я виноват, что все так вышло у меня?– не выдержал Котов.– Я что ли немцев сюда позвал? Сами пришли. А коммунистов, я что ли до власти допустил?

– А где ты был, когда они приперлись со своим коммунизмом и царя-батюшку расстреляли? Сидел за печкой, как таракан? И сейчас отсидеться хочешь? Виноват, не виноват, а отсидеться не получится. Для того и власть, хоть от коммунистов, хоть от фашистов, чтобы из-за печек всех вытащить. Только коммунисты понятнее, а фашисты бесцеремоннее. Выбирай? Больше сегодня не из чего.

– А вы? Вон как! И немчуру разводите и коммунистов. Это как?

– У меня шире выбор, Котяра, тут ты прав. Но это тебя не касается. Каждый за себя отвечает, там, где он есть.

– А почему, вам шире?– Котов засопел обиженно.

– Жлобства потому что меньше, наверное. А у тебя ограничено именно из-за него. Да и то, я ведь с тобой почему разговариваю, а не гоню сразу в шею? Не стал ты нас сдавать немцам, значит не совсем еще сволочь. Решил остаться, оставайся, слова худого не услышишь, будто и не уходил вовсе. А сейчас сядь и засохни. Все что я хотел, уже сказал. Теперь думай. Пока ты выбрал между мной и Махером. А попался бы тебе "махер" не такой сволочной, как этот и ты бы сдал нас с Винтом, не задумываясь.

– Винта бы не сдал ни кому,– возразил майору Кот.

– Верю почти,– не стал тот с ним спорить.– Садись, красноармеец Котов, завтракай. Брагу пить не разрешаю. Нам через час выходить. Обер-лейтенант, верните рядовому документы.

– Вы его не расстреляете?– удивился Махер.– Он же изменник?

– Нет, не расстреляем. В плен он попал без сознания,– ответил майор.

– У него "листовка-пропуск" и шел он, по его словам, в Смоленск,– обер-лейтенант от возмущения, даже брагу пить перестал.

– Все это слова, обер-лейтенант. Ваши, против его. А листовки наши бойцы собирают потому что бумага, на которой их печатают, на самокрутки хороша. Если каждого расстреливать, у кого она есть, то воевать с вами некому станет. А нам еще нужно страну от вас очистить и потом Берлин взять. С кем это делать?

– Берлин?– обер-лейтенант, открыв рот, уставился на русского майора, который парень, судя по всему, свойский – военная косточка, но нес сейчас полный бред, находясь в ста километрах от Москвы, которую максимум через неделю Вермахт оккупирует и конец тогда войне. Сталин, как миленький подпишет все, что ему предложит Фюрер и уползет за Урал. А там пусть воюет с японцами хоть сто лет.

– Берлин, обер-лейтенант. Ты же в России пять лет прожил. По-русски, без акцента почти чешешь, а понять не можешь одной простой истины.

– Какой?– вытаращился еще больше Махер.

– Россия – это не страна. Это Россия. Здесь медленно запрягают, а ездят быстро. У всей Европы не хватит ресурсов, чтобы контролировать эту территорию. Человеческих. А вы еще и настроили против себя почти весь мир. А по Урал не получится мир заключить и в Москве с вами никто мирный договор подписывать не собирается. Получите уличные бои, в которых увязнете всем Вермахтом. У вас сейчас силенок, только доколдыбать до нее. А вы ее взять хотите сходу. Не получится. Сейчас из Сибири подтянет Сталин свежие дивизии и вмажет вам так, еще в этом году, что опомнитесь только к весне. Так что, привет Берлину.

– Поживем – увидим,– буркнул обер-лейтенант, чувствуя, что возразить ему майору нечего. Он сам удивлялся уже давно, увидев трофейную, русскую технику, о такой немцам пока приходилось только мечтать. Да если бы у Вермахта были такие танки и в таких количествах, то война закончилась бы уже давным давно. А это оказывается русские "запрягают" пока. Что же будет, когда "запрягут"? Обер-лейтенант вздрогнул и чтобы не думать, залил тревожные мысли русским пивом. Мутным, сладковатым на вкус, но в мозг бьющим сразу. Красноармейскую книжку он Котову сунул, не глядя, скривившись презрительно.

– Держи. Мне было бы стыдно, если бы немец вел себя так, как ты,– процедил он сквозь зубы.– Твое счастье, что перемирие сейчас. Но не попадайся мне еще раз. Прикажу повесить сразу.

– Вот и поэтому вы тоже войну проиграете, обер-лейтенант. Русского человека виселицами не вразумить и не покорить. Озлобите. Это у вас получится. Деды столетние за оружие возьмутся. Пищали, с наполеоновских времен хранящиеся, откопают и начнут стрелять вам в спины. Зря вы сюда вообще приперлись. Накостыляют вам так, что лет на сто угомонитесь.

– Немцы никогда не угомонятся. Германия всегда будет одной из первых держав в мире,– обер-лейтенант отставил в сторону кружку с русским пойлом и упрямо сверкнул глазами.– Один раз мы уже поднялись, возродившись из пепла. И снова поднимемся, даже если проиграем эту войну. И будет снова реванш.

– Это беспредметный спор, обер-лейтенант. Мне вас переубеждать нет желания. Германия войну проиграет – это для меня ясно, а вот "реванш"… Не будет реванша. Военного. Да и экономического тоже. Потому что и Германии как таковой не станет. Германия станет провинцией в Объединенной Европе – Евросоюзе. Со столицей в Брюсселе. Будет Европарламент. Объединенные штаты Европы, Махер. А Президентом этих штатов станет отнюдь не немец. Кто угодно может стать. Даже еврей, которых вы сейчас так не любите.

– Еврей – Президентом в Европе? А Германия – провинция? Бред. Этого не будет никогда. Скорее уж я поверю, что в США, Ку Клукс Клан выберет Президентом негра, чем немец выберет еврея Президентом.

– Так и будет. В США – негра выберут Президентом, а немцев никто и спрашивать не станет. Sheepless – слыхали такое выражение? Верно – "мнение овец" и ни кого оно не интересует. Вы все бараны, которых гонят на бойню.

– Кто гонит?– Махер сжал кулаки.

– Империалисты, конечно, если говорить языком красной пропаганды. Но настоящие "хозяева" всегда за кулисами. А мы видим только их марионеток – Гитлера, Сталина и т.д. Им дают определенную волю, пока они двигают свои народы в нужном направлении, на бойню. Как только движение прекращается, их убирают и ставят новых марионеток, которые опять возобновляют прерванный процесс.