Чтение онлайн

Вечером он рассказал сыну о Глэдис и об их отношениях и был неприятно удивлен тем, что Шон не проявил по этому поводу ни малейшего энтузиазма. Трудно было даже понять, кто из них старше; Шон реагировал по-стариковски брюзгливо и был почти по-отечески сдержан и осторожен.

— Не слишком ли рано, пап?

— Что? Встречаться с женщинами? — удивленно переспросил Пол. Даже после того как отношения между Сединой и Шоном стали более или менее нормальными, его сын продолжал считать, что она слишком высокого мнения о себе. «Седина — блестящая писательница, этого у нее не отнимешь, — часто говорил он Полу, встречаясь с ним один на один, — но это не мешает ей быть законченной эгоисткой». Но ведь Глэдис была совершенно другой! Она была скромной, не любила поднимать шум по поводу своего таланта и успехов и была самоотверженной, мягкой и внимательной…

Тут Пол вспомнил, что Шон ничего этого не знает, поскольку с Глэдис он никогда не встречался. Рассказать же ему о том, какая она, Пол не успел. Отвечая на собственный вопрос, Шон сказал:

— Пожалуй, все же рановато. Ведь с тех пор, как погибла Седина, прошло чуть больше полугода, а ты так ее любил!

— Я любил ее и люблю, — подтвердил Пол. — Но не кажется ли тебе, что я имею право встречаться с кем хочу?

Это был прямой вопрос, который требовал такого же прямого и честного ответа.

— Зачем? — искренне удивился Шон. — Ведь в твоем возрасте тебе вовсе не обязательно жениться еще раз!

— Разве я говорил что-то насчет женитьбы? — удивился Пол, пораженный проницательностью сына. Только сегодня утром, размышляя о необходимости каждый день ездить в Уэстпорт и обратно, он мельком задумался о браке как о возможном решении проблемы, но сразу же отбросил этот вариант как абсолютно нереальный. Нет, он никогда не сможет жениться на Глэдис.

— Тогда зачем тебе с ней встречаться, если ты не собираешься жениться? — рассудительно сказал Шон. — В конце концов, у тебя есть твоя яхта…

Пол поморщился. Обидно, что сын считает его неспособным встречаться с женщинами, хотя ему было только пятьдесят семь.

— С каких это пор ты считаешь плавание под парусами самым подходящим времяпрепровождением для мужчины в расцвете сил? — спросил он с обидой. — Впрочем, можешь считать как угодно — это твое дело. Я просто хотел, чтобы ты с ней познакомился…

— Если ты не собираешься на ней жениться, папа, то мне незачем с ней знакомиться, — спокойно ответил Шон, и Пол понял, что попал в ловушку. Если теперь он все-таки представит Глэдис сыну, то это будет означать, что он решился на брак. Если же нет, то… «Зачем встречаться?..»

— Она очень талантливый человек, — сказал он, чтобы переменить тему. — Глэдис отличный фотограф, она ездит по всему миру и делает поразительные фоторепортажи о военных конфликтах, катастрофах и прочем.

— Отлично, — заметил Шон, по-прежнему не проявляя никакого особенного интереса. — А у нее есть дети?

Это был еще один гениальный вопрос, заданный то ли случайно, то ли по наитию. Пол, совершенно растерявшись, только кивнул в ответ. Но от Шона было не так-то легко отделаться.

— Сколько? — спросил он, и Пол замялся.

— Не знаю. Несколько, — ответил он, чувствуя себя крайне неловко.

— Двое? Трое? — продолжал наседать Шон.

— Четверо.

— Маленькие?

— Младшему сыну — восемь или девять, старшей дочери — пятнадцать. — Пол наконец-то решил, что скрывать правду незачем.

— Ты шутишь?

— Нисколько.

— Отец, ты сошел с ума!

— Возможно. — Полу и самому начинало это казаться.

— Но ведь даже моих детей ты не можешь выносить больше десяти минут!

— Твои дети намного младше, и потом они почему-то все время орут. Дети Глэдис не кричат и не плачут, они уже почти взрослые.

— Ничего, погоди немного… Ты не успеешь оглянуться, как они начнут доставлять проблемы совсем иного свойства. Они начнут пить, хулиганить, пропадать на дискотеках, употреблять наркотики. Старшая девочка уже сейчас может принести в подоле, да и твоя Глэдис тоже может забеременеть. И когда все это случится, ты поймешь, от чего отказался, когда не захотел спокойно вернуться на яхту.

— Ладно, перестань, — прервал его Пол. — Ты, кажется, не доставлял никаких подобных хлопот.

— Ты просто не знаешь, какова современная молодежь, — парировал Шон. — К тому же мне многое не дозволялось. Моя свобода была весьма ограниченной — вот почему я был так называемым благополучным ребенком. — Он немного помолчал. — Послушай, папа, тебе не нужна женщина с четырьмя детьми. Почему бы тебе не найти себе кого-нибудь помоложе? Или наоборот — постарше…

— Как насчет Джорджии О'Киф [2] ? Ей сейчас, наверное, уже за сто.

— Джорджия О'Киф умерла больше десяти лет назад, — заметил Шон. — И потом, я вовсе не шучу. Возвращайся к себе на яхту и расслабься как следует. Мне кажется, что у тебя самый обыкновенный кризис среднего возраста. Это довольно распространенное явление.

— Спасибо за комплимент, — сухо сказал Пол. — Я не рассчитывал дожить до ста четырнадцати, но обещаю, что постараюсь оправдать твои ожидания. Что же касается твоего предположения, не выжил ли я из ума… — Он немного помолчал, сознавая, что, как бы он ни храбрился, Шону удалось существенно поколебать его уверенность. — Ты просто ее не знаешь, — закончил он негромко. — Я понимаю, что одинокая женщина с четырьмя несовершеннолетними детьми, возможно, кажется тебе алчным чудовищем, но, уверяю тебя, это не так. Глэдис — совсем другая. Она хороший друг и прекрасный человек, и… она мне очень нравится. Вот почему я подумал, что тебе тоже будет приятно с ней познакомиться, но если не хочешь — не надо. Забудь об этом.

— Нет. — Тон Шона был таким жестким, словно он решил поквитаться с Полом за все нравоучения и нотации, которые тот прочел ему в детстве и юности. — Это ты забудь.

На этом разговор между отцом и сыном практически закончился. Они поболтали еще немного и покинули ресторан, однако по лицу Шона было хорошо видно, что проблема, которую поставил перед ним Пол, все еще его беспокоит. На прощание он пообещал отцу, что позвонит в выходные и сообщит, когда ему лучше приехать, чтобы повидаться с внуками. У Пола не хватило мужества сказать Шону, что в выходные он занят. Он только ответил, что сам позвонит ему, если не уедет из города по делам, но Шон мгновенно понял, что это означает. Вернувшись домой, он первым делом сообщил своей позеленевшей от токсикоза жене, что отец впал в маразм. Мари, однако, отреагировала вовсе не так, как он ожидал. К ее чести, она вовсе не считала, что Пол страдает старческим слабоумием.

— Твой отец имеет полное право поступать так, как ему хочется, — сказала она, чуть не дословно повторив ответ свекра, однако это лишь еще больше рассердило Шона.

— Отец просто сбрендил, — заявил он. — И он еще за это поплатится. А ты из-за своей беременности просто не соображаешь, что говоришь. И вообще, тебя это не касается, — добавил он совсем уж нелогично.

Но сны, которые преследовали Пола этой ночью, были намного хуже всего, что мог пожелать ему Шон. До самого утра он видел перед собой взрывающиеся самолеты: они скрывались в клубах черного дыма, из которых проступало лицо Седины — то покрытое сеткой трещин, словно оно отражалось в разбитом зеркале, то медленно обугливающееся с одного края, как брошенная в огонь фотография. Дважды Пол просыпался весь в поту от того, что ему слышался ее предсмертный крик, а один раз ему почудилось, будто Седина горько плачет, упрекая его в измене.