Чтение онлайн

По всему миру идёт волна напряжений. А здесь взбесившийся, по-настоящему взбесившийся, малый народ прорабатывает на своей ненавидящей фене модель порабощения большого народа и его ликвидации и ни о чём другом не думает! Он находится в том, же пароксизме ненависти. Он воодушевлён тем, что ему удастся решить поставленную задачу! Он не остановится ни перед какими средствами, чтобы её решить! И у него возникает масса возможностей. Об этих возможностях мы поговорим в следующий раз, а пока что давайте зафиксируем следующее: мы существуем не в режиме успокоения, а в режиме стремительного наращивания социальных и политических температур. Может быть, очаги этих температур находятся и чуть-чуть под поверхностью, но они, эти очаги, разогреваются всё больше и больше. Лава выльется. Люди эти мечтают об одном: замкнуть на себя ненависть «анчоусов», двинуть этих «анчоусов» в нужную им сторону, а не в сторону интересов этих треклятых «анчоусов», а после этого «анчоусов» подавить или ликвидировать. Какой адекватной стратегией мы на это ответим?

Путин победил на президентских выборах. Вроде бы так? И вроде бы шла яростная борьба, целью которой было недопущение подобной победы. Но он победил. Победу эту признали. И Путин по факту этой победы и факту признания этой победы является ньюсмейкером номер один. И если он о чём-то говорит более развернуто, то, конечно, все должны обсуждать то, о чем он говорит. Все и обсуждают. Нельзя сказать что уж очень многие, но разные люди, там Михаил Ростовский обсуждает. Вот тут целая группа экспертов в статье «Неясные перспективы грядущей шестилетки» нечто обсуждает. И очень, очень многие это обсуждают. Конечно, можно сначала подробно разобрать, что именно заявил Путин. Потом подробно разобрать, как именно это критикуется, и попасть впросак.

Я снова возвращаюсь к вопросу о методе, но уже не так длинно как в предыдущих передачах, а очень коротко. Потому что длинно по поводу метода в аналитической передаче, даже если она концептуально-аналитическая, можно говорить один раз.

Итак, когда вы исследуете некое высказывание [начинает чертить схему] как входной сигнал, (Есть общество как некий черный ящик.) и у этого сигнала есть определённые характеристики, а на выходе вы имеете реакции на высказывания, то и в самом высказывании, и в этих реакциях есть не только содержание. Здесь [дополняет схему, одновременно проговаривая написанное] содержание подаваемого на вход системы импульса, каковым является высказывание Путина, столь развернутое в данном случае высказывание как отчет перед парламентом. Это вот подаётся на вход системы. А на выходе есть реакции. Кто что по этому поводу говорит: «Путин лжет. Путин говорит правду. Путин светоч. Путин идиот». Неважно. Кто-то что-то говорит. Вот какой-то разброс (веер)вот этих вот высказываний. И по тому как преобразуется само высказывание Путина, подаваемое на вход в систему, в некий веер реакций, вы можете судить о структуре черного ящика, которым в данном случае является общество или его мыслящая часть, призванная не решать дифференциальные уравнения и что-то, а формировать оценки, взгляды, позиции разных сил по отношению к чему бы то ни было, касающемуся интересующей нас сферы, каковой является политика.

Значит, вот тут есть эта самая мыслящая, пишущая и т. д. часть общества, которая формирует все эти взгляды и т. д. в том, что касается интересующей нас сферы, каковой является политика. Вот если бы нас интересовало производство вина или продукция, выпускаемая нашим отечественным балетом, оперой, театром в целом, нашим цехом живописцев и так далее, то это была бы мыслящая часть, которая формирует оценки в данном вопросе.

Поскольку нас интересует политика, нас интересует вот этот черный ящик, как то, что реагирует на подаваемый импульс, каковым являются высказывания, я вновь повторю, человека, который был подвергнут беспрецедентному прессингу, прорвался через этот прессинг, победил, принудил весь мир признать свою победу, и так далее и тому подобное.

Вот такого человека. И вот он, наконец, берет и высказывается перед Парламентом, а на это различным способом реагируют.

Вот когда вы анализируете такой черный ящик, не поддавайтесь соблазну раскладывать это высказывание по его как бы содержательным компонентам и искать отклики на каждый элемент содержания в том, что касается вот этого черного ящика и вот этой мыслящей и пишущей части, которая должна обсуждать различного рода документы, события, процессы и так далее.

Вслушайтесь сначала в интонацию, вот ни что именно говорят, а как говорят. И вы услышите, что все говорящие, по-разному, о том, что именно Путин сказал, говорят об этом в одной и той же интонации, которая никак не отвечает прямому и очевидному содержанию произошедшего. О победителе, о человеке, который прорвался через мощные препятствия и является чуть ли не триумфатором, признанным, и так далее, вот так не говорят.

И ради бога, не пытайтесь мне доказать, мне, человеку, занимающемуся политикой в Москве более четверти века, что все дело в том, что эти люди не так относятся к тому, что Путин сказал, к его содержанию. Плевали они все на это содержание, с высокой горы они на него плевали. Оно им вообще не интересно. Если они понимают, что Путин заслуживает того, чтобы они перед ним пресмыкались, а ориентируются они в этом на свои референтные группы и, возможно, все эти люди не слишком интеллектуальны, но нос они держат по ветру. И референтные группы у них хорошие и нюх у них замечательный. Чем хуже у них мозг, тем лучше у них нюх.

Потому что каким-то способом они должны держаться на плаву, все эти слагаемые черного ящика нашего треклятого. Это, как у инвалидов, когда нет ног, развивается плечевой пояс и так далее, когда нет ума — есть хитрость, когда ни хитрости, ни ума — есть нюх, умение держать парус по ветру свой, иначе давно бы опрокинулись. И остаются те, у кого хорошие референтные группы, эти референтные группы умеют подавать сигналы, а те, кто держатся на плаву, умеют эти сигналы улавливать.

Так вот они уловили один сигнал — что Путин не победил. И говорят они о нем, в Интернете: «Ну, я не знаю, ну что там вот это. Ну куда там, ну как это, да ладно, да что, да почему.»

Это не потому, что Путин сказал что-нибудь там, не знаю, плохое, бессодержательное.

Точнее, сказано было очень много спорного и достаточно много бессодержательного.

Но если бы Путин говорил, просто вот вышел на трибуну: «Б-е-е-е, м-е-е-е, бе-е-бе-е, ме-е-ме-е» и так тридцать минут, а референтные группы говорили бы этим всем черноящечникам, черноящиковским обитателям, формирующим так называемое мировоззрение и все прочее, если бы их референтные группы говорили: «Мужики, все круто, он у руля, он всех отымеет», то они бы говорили: «Это — гениальный текст. Я слушал и трепетал. И вы не понимаете, когда он просто сказал „Бе-е“, это значило, что мы живем в новую эру, а когда он сказал „Бе-бе, ме-ме“, это значило больше, чем весь Гегель. Вот я искренне говорю, я читал Гегеля всю жизнь и всегда им восхищался. Но когда было сказано вот так, вы знаете, неподражаемо — „бе-бе“, потом — „ме-ме“, я понял — это супер-Гегель, это новое явление нашего времени».

Если же наоборот — Путин скажет больше, чем все политики XX-го века, Черчилль, Сталин и другие, и даже больше, чем все философы, и будет блистать на трибуне, но референтные группы скажут тем, кто обитает в этом черном ящике, что это все фигня, и на самом деле состояние клиента весьма проблематично, то они будут говорить «ну я не знаю, ну по-моему тут нет глубокого содержания, ну вот это уже повтор».

Вот кто бы из тех, кто это сейчас слушает, что бы ни думал по поводу меня, как действующего политического лица, и как бы ни оценивал мою политическую роль, но все знают, что я прав. Все знают, что эти интонации значат больше, чем все остальное. Почему?

Давайте сейчас подумаем, почему? Потому что никому сейчас не интересно, что именно Путин говорит. И всем интересно только одно — что он будет делать? Поэтому все его слова в условиях отсутствия поступков, политических действий, рассматриваются именно как отсутствие всякого присутствия. Сначала надо что-то сделать, так или иначе распорядиться победой, а затем что-нибудь говорить.

Начать что-то говорить, ничего не сделав, это гигантская ошибка как с точки зрения политики, так и с точки зрения элементарного пиара, потому что это позволяет не обитателям черного ящика, а их элитным референтным группам считать, что Путин проиграл. А когда обитатели черного ящика, узнав от своих референтных групп, что Путин, возможно, проиграл, должны реагировать после этого на слова Путина, то реагировать они будут одинаково пренебрежительно. Потому что они боятся его похвалить, они не знают, схлопочут они за это или, наоборот, будут вознаграждены, они не знают, поплетутся ли они в триумфальной кавалькаде, придя к конечному пункту, к которому идет эта кавалькада, окажутся щедро одаренными умными людьми или они плетутся на лобное место, а то и куда-то похуже.

А когда они это не знают, они делают так «ну не знаю, н-ну…». И вот эта интонация говорит о том, какова ситуация в стране гораздо больше, чем все, что Путин скажет о будущем, об оценках, все эти споры концептуального характера, «такие показатели роста», «не такие показатели роста», «будет это все так с ростом, не будет» — никого это не интересует.

Интересует только одно — он пришел твердой рукой нечто куда-то вести или он пришел расслабленно сидеть в кресле и позволять всем остальным делать все, что угодно. Этот праздник непослушания будет продолжен? Ну тогда понятно, что кончится это гибелью того, кто длит этот праздник, а зачем плестись в его колеснице к печальному концу? Это как-то даже глупо.