Чтение онлайн

«Почти готово».

Торопясь закончить дело, я сдвигаю ее халат, чтобы открыть другую ногу, но собираю слишком много ткани. И обнажается больше, чем длинная, худая конечность, и каждый мускул в моем теле замирает на краткий миг.

Я поднимаю на нее глаза и вижу, что она все еще смотрит в потолок. Похоже, та не знает, что передо мной открылся такой соблазнительный вид.

И я, как ублюдок, притворяюсь, что не знаю, что только что сделал.

Между медленными, аккуратными взмахами бритвы, ополаскиваю лезвие в теплой воде, украдкой скользя взглядом по краю ее обнаженной киски. Я почти могу различить легкий блеск на ее внешних губах. Как будто она тоже чувствует, чтобы, черт возьми, это ни было между нами.

Ужас начинает накатывать на меня, и вслед за ним приходит ощущение, что я облажался так, что потом это будет преследовать меня.

Я сосредоточенно щурюсь, внутренне ругая себя за то, что должен закончить брить ее чертову ногу и перестать пялиться на нее как подонок. Когда делаю последнее движение бритвой и пальцами обхватываю ее изящную лодыжку, что-то заставляет меня поднять взгляд, и тут я вижу это.

Ее соски настойчиво торчат сквозь ткань халата, словно борясь за мое внимание. И я знаю, что, возможно, это просто реакция на то, что она чистая и о ней заботятся, но, черт побери… Меня это заводит так, как я никогда не до этого.

Ее грудь поднимается и опускается с неглубокими вдохами. Вверх. Вниз. Вверх — соски плотно прижимаются к ткани. Вниз — лишая меня возможности увидеть их полное очертание под халатом.

Отпрянув от нее, я сжимаю судно с водой и бритву так, что побелели костяшки пальцев, и бросаюсь к стойке, чтобы избавиться от всего.

— Надеюсь, это поможет. — Мой голос резкий, с нотками ледяного холода.

Оборонительный. Потому что мне нужно убраться отсюда — подальше от нее. Если буду прикасаться к ней чаще, чем это необходимо, то я окончательно испорчу себе жизнь.

Это слишком рискованно.

«И какого хрена я веду себя как чертов подросток из-за этой женщины?»

Она прочищает горло.

— Спасибо, доктор Кинг.

Благодарность окрашивает ее голос, хотя он слегка хриплый.

— Благодаря тебе я чувствую себя более человеком. Гораздо меньше похожей на мохнатого мамонта.

Она издает крошечный, самодовольный смешок, но в ее словах чувствуется нервозность.

— Тому, что ты сделал для меня, наверное, позавидовали бы многие женщины. Я не уверена, что о тебе говорят, но если так, то им очень повезло…

— Мне нужно сделать кое-какую работу в моем кабинете в конце коридора. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. — Я отрывисто киваю, не позволяя своим глазам задерживаться на ней дольше, чем на мгновение. — А теперь, если ты меня извинишь…

— Конечно. — Ее тихо произнесенные слова приветствуют мою спину, потому что я уже переступаю порог.

Впервые, черт возьми, в своей жизни я убегаю от пациента. Потому что мне отчаянно необходимо оставить между нами пространство.

Моя главная задача — держать свои чертовы руки как можно дальше от нее.

«Да, удачи с этим».

А еще мне нужно игнорировать этого маленького ублюдка в моей голове, который издевается надо мной.

Она

Мой разум отвлекается от пустых образов моих снов, чтобы воспроизвести воспоминание из давнего прошлого.

Мы сидим, примостившись на больших валунах, посреди леса за нашим домом.

Из-за изменения влажности эти валуны стали более плоскими в верхней части, что позволяет нам сидеть более комфортно. Возможно, это не самая мягкая поверхность, но я здесь не для этого.

Я здесь ради наших разговоров. В лесу, будучи единственными людьми на многие мили вокруг, мы с папой проводим самые важные беседы.

Они не всегда одни и те же; иногда они о мальчиках.

— Не соглашайся на меньшее, чем ты заслуживаешь, Малыш. — Он яростно сдвигает брови вместе каждый раз, когда напоминает мне об этом. — И никогда, никогда не позволяй никому говорить тебе обратного.

В других случаях он напоминает, как хорошо я справилась с метанием ножа в цель, одновременно внушая мне важность терпения и сосредоточенности.

— Отключись от всего остального — жужжащего насекомого, раздражающего тебя, криков птиц и даже моего голоса — и сосредоточься на своей мишени. В данном случае ничто не имеет значения, кроме попадания в цель.

В другие моменты папа делится частью своего прошлого. Воспоминаниями о своей жизни до меня.

Но сегодня он кажется более задумчивым, и я задаюсь вопросом, не в том ли причина, что я возвращаюсь в кампус на второй год обучения в университете.

— Раньше я не был хорошим человеком.

Его признание заставляет меня повернуть голову и посмотреть на него с удивлением и шоком.

Эти знакомые голубые глаза смягчаются, как только я хмурюсь и приоткрываю губы, готовая протестовать. Потому что это не может быть правдой. Мой папа — самый лучший мужчина на свете.

Он кладет свою ладонь поверх моей.

— Это правда, Малыш.

Смирившись, он смотрит прямо перед собой в лес.

— Я не ищу себе оправданий, и я совершил много ужасных поступков, но горжусь одной вещью.

— И чем же, папа?

Он быстро сжимает мою руку, и на его губах появляется малейший намек на улыбку.

— Тобой.

— Мной?

Он кивает.

— Я уже принял решение оставить ту жизнь позади. Но когда увидел тебя, то понял, что это правильный поступок. Хоть раз я действительно буду действовать с честью.

Его глаза становятся нехарактерно туманными, когда он оглядывает мои черты лица.

— Ты — мое самое большое достижение в жизни. Мой самый почетный поступок.

Папа легонько касается пальцами моего подбородка.

— Ты научила меня силе безусловной любви. Что для такого человека, как я, возможно искупление.

Его слова могут сбить меня с толку, но, как всегда, я знаю, что папа в конце концов все объяснит. Он не отличается методичностью. Все, что тот делает, имеет определенную цель.

Он смотрит в сторону, у него напрягается горло, голос становится более хриплым.

— Может, я и не религиозный человек, но верю, что кто-то или что-то там послало меня к тебе. И каждый день я благодарю за это.