Чтение онлайн

На его лице мелькнуло осуждение, прежде чем он опустил руку на бок и сделал шаг назад. Выражение его лица непроницаемо, и я задаюсь вопросом, что я такого сделала, чтобы вызвать это.

— Мне нужно сделать кое-какую работу. Спокойной ночи. — Лиам поворачивается и исчезает в коридоре, направляясь в свой кабинет.

Возможно, он просто такой. Замкнутый. Сдержанный. Спокойный.

Но, клянусь, на долю секунды мне кажется, что он хотел убрать мои волосы назад.

Внутренне я смеюсь над этой мыслью. Потому что всего лишь женщина, которая сейчас находится под его опекой.

Независимо от того, жаждет ли какая-то часть меня большего.

ЗАМЕТКА В ДНЕВНИКЕ

Тринадцать лет

Боже мой, я всерьез думала, что папа пытается свести меня с ума. Вчера он достал свои диски с Селин Дион и крутил их без остановки.

Его любимая песня — «The Power of Love», и хотя я могу признать, что это прекрасная песня, после того как он прослушал ее на повторе около ста раз подряд, мне, наконец, пришлось нажать кнопку паузы на CD-плеере.

Ужасно признавать, но я была поглощена собственным раздражением из-за того, что он весь день слушал диски, и не замечала ничего, кроме этого. Но когда наконец-то вышла из этого состояния, я поняла, что с папой что-то не так.

В конце концов, папа сел рядом со мной и сказал, что узнал плохие новости. Умерла его близкая подруга, и много лет назад она была для него очень особенной. Он извинился за то, что неоднократно проигрывал эту песню, но сказал, что она напоминает ему о ней. Что они однажды танцевали под нее.

Я хотела расспросить папу о ней, но взгляд его глаз остановил меня. Я никогда раньше не видела, чтобы папа выглядел таким грустным, словно, если продолжит говорить о ней, он действительно заплачет. Я не знала, что делать, поэтому просто подошла и села к нему на колени — хотя была уже слишком большая для этого — и обняла его.

Не уверена, что папа когда-нибудь раньше сжимал меня так крепко, но я знала, что ему это объятие нужно больше, чем когда-либо.

Мой папа сильный и делает все для меня, но мне бы хотелось, чтобы у него был кто-то особенный — даже если он говорит мне, что ему больше никто не нужен. Каждый раз, когда я упоминаю об этом, он говорит: «Малыш, ты — все, что мне нужно. Мы и так идеальная семья».

Я знаю, что он это имеет в виду, но все же.

В любом случае, «The Power of Love» теперь не так раздражает. Если она вызывает у папы счастливые воспоминания, то я оставлю свои жалобы при себе.

Позже, вечером, я предложила ему потанцевать под эту песню. Хотя не была уверена, захочет ли он, но его глаза загорелись, и папа согласился.

Мы танцевали, и папа даже закружил меня. В конце он поцеловал тыльную сторону моей руки и поблагодарил меня. Думаю, я немного развеяла его грусть.

Я знаю, что сделаю все для папы, как и он для меня.

Всегда.

ЛИАМ

Алекс поет.

Она, блядь, поет. И не слишком хорошо, но почему-то меня это не смущает.

Наоборот, это заставляет меня взглянуть на нее через другую призму. Которую мне не совсем удобно использовать.

Эта песня нашла в ней отклик, но я мог сказать, что Алекс не знает, почему. Это было написано на ее лице и ясно как день, когда она пела слова песни с закрытыми глазами.

Я отправился на ее поиски после того, как увидел ее нижнее белье, брошенное на крышку стиральной машины. И, когда подошел ближе и увидел слабые очертания крови, обругал себя.

Алекс здесь уже несколько недель, а я даже не подумал о том, что ей может понадобиться что-то для менструального цикла.

«Успокойся. Она не твоя гребаная подружка».

Желчь подступает к моему горлу от этого мгновенного отказа. Потому что, как бы я ни старался напомнить себе, что Алекс пока просто находится под моей опекой, этот блуждающий голос в моей голове дразнит меня. «Она нечто большее, и ты это знаешь».

Это объясняет, почему я дал Алекс шоколадку, хотел, чтобы у нее было что-то, что могло бы ее утешить. Чтобы попытаться облегчить ее смущение.

Вместо этого я поставил ее в неловкое положение, потому что удивил ее. И к черту все, если это не действует мне на нервы. Знать, что Алекс была застигнута врасплох тем, что я просто сделал для нее что-то приятное.

Я увлекся моментом… а я, блядь, знаю, что так делать нельзя. А потом просто собирался протянуть руку и убрать волосы, выбившиеся из ее хвоста. И был так близок к тому, чтобы прикоснуться к ней.

«Такими темпами к концу я буду обязана тебе больше, чем своей жизнью». Когда Алекс это сказала, у меня в животе все сжалось, как будто я получил ужасный приступ пищевого отравления.

Сидя перед компьютером в своем кабинете, я заставляю себя поднять файлы пациентов, которых видел сегодня, чтобы обновить их. Но мои глаза слепы к деталям. Вместо этого я вижу только ее.

То, как она пела, беззаботно и безудержно. Как откидывала голову назад с закрытыми глазами. Как получала радость от такой простой вещи, как песня.

«Был ли я когда-нибудь таким?» Если и был, то так давно, что это было похоронено под всем плохим дерьмом.

«Почему, черт возьми, меня так тянет к ней?» Этот вопрос повторяется в моей голове по кругу, не давая ответа.

По крайней мере, ни в одном из них я не признаюсь.

Она — пламя, а я — чертов мотылек. Каким-то образом с каждым днем Алекс все больше заманивает меня в ловушку.

Я предвкушаю встречу с ней каждое утро, когда Алекс только что из душа, и от нее исходит аромат шампуня и средства для мытья тела.

Я предвкушаю, как она будет работать на моей кухне, как будет гордиться тем, что готовит.

Господи. Я даже нервничаю каждую ночь, ожидая момента, когда она скажет: «Спокойной ночи, Лиам». Каждый чертов раз, как гребаный ублюдок, мой член твердеет от ее сладкого, мягкого голоса, произносящего мое имя.

Каждый вечер мне требуется все мое самообладание, чтобы уйти от нее и направиться в свой кабинет. Я готов отдать все, чтобы прижать ее к стене и почувствовать вкус ее рта, который преследует меня, заставляя думать, поцелует ли она меня в ответ.