Чтение онлайн

– А Гоген?

– Гоген – особая история. Он начал с антиквариата и картин, а потом вовремя поймал фишку насчет банков и потихоньку прибрал все банки в городе. Сейчас почти все деньги уходят в офшоры через него. Многим это не нравится, так как он берет хороший процент, но сделать ничего не могут. Он также просек, что передел будет кровавым, поэтому вовремя сомкнулся с Колей Темным, который вырастил чуть ли не самую мощную группировку в городе. Кстати, через разные фонды он еще завозит табак и алкоголь. Сейчас на Гогена наезжают Стрелец, Щербатый и Чита – требуют отдать им на всех банк «Донской Кредит». Если не договорятся, то будет новая война.

– Вот это да! А Череп как сюда вписывался?

– Этот не вписывался, а вламывался. Он почти со всеми имел спорные моменты, а у Гогена требовал бесплатный канал для отмывания черного нала в Европе и Штатах.

– Еще интереснее! – присвистнул Денис. – Не мог ли тот инцидент в «Сезаме» быть провокацией Черепа?

– Да запросто! Хотя Черепушка был в стельку, но он почти всегда находился в таком состоянии. Чего теперь гадать? А зачем тебе все это?

– Для общего развития. Толком пока сам не знаю. Понимаешь, Армавирский и Гоген мне говорили о каком-то терминаторе, стоявшем за Черепом. Вот я и хочу просчитать его интерес в сложившейся ситуации. Я засветился, и очень возможно, что он скоро на меня выйдет. Поэтому хочется иметь представление о будущем театре военных действий.

– Линять тебе все-таки надо, затаиться до поры.

– Не-е-ет! Я только фарт за хвост ухватил! Мне сейчас никак нельзя спрыгивать с поезда – обратно уже не пустят. – Денис положил остатки мороженого в чашку кофе и размешал. – Лучше вот что мне скажи. С точки зрения финансовой перспективы, если бы этот терминатор действительно существовал, на кого из перечисленных авторитетов он бы решил наехать?

– Сейчас главное – банки. Просачивается информация, что игры с ГКО скоро закончатся. Рубль поддерживается искусственно, но долго это продолжаться не может – скоро он рухнет. Тогда любые безналичные средства испарятся, а в цене будет только твердый долларовый нал, и не у нас, а в культурном забугорье. Банки уже начали накачивать деньгами, потихоньку выводя их за границу. А в последний момент их просто обанкротят, и в банковских хранилищах даже дохлой мыши не заваляется.

– Понятно. Кое-что начинает прорисовываться. Спасибо, старик, за ликбез.

После обеда Денис решил заняться делом «Саквояж адвоката», оставив дело «Терминатор» в подвешенном состоянии, тем более что дела пока и не существовало, а был лишь интерес к теме. Он направился в офис Яффе, откуда брал начало не только его последний путь, но и последнее путешествие саквояжа. Офис находился всего в полукилометре от дома, так что сам путь мало интересовал Дениса. В основном он хотел присмотреться, принюхаться к теме, почувствовать общую картину. Опыт в делах подобного рода у него был небольшой, само дело казалось почти безнадежным, и он просто решил четко отработать для себя, не оглядываясь на заказчика.

По дороге Денис несколько раз останавливался, прикидываясь, будто отвечает на звонки по сотовому. Разумеется, он полностью доверял Серьге, но все же не мешало осмотреться и самому. В какой-то момент ему показалось, что человека, шедшего по другой стороне улицы, он уже видел вчера у здания администрации. Денис на секунду закрыл глаза и постарался восстановить вчерашнюю картинку. Он представил себе место, где стояла машина, ракурс, под которым видел администрацию, детали окружающего вида, и постепенно в памяти всплыли черты лица того человека. Никаких сомнений – это тот самый мужчина, только вчера он был одет по-другому. «Так, одного вычислили. Если я его срисовал, то Cерьга с ребятами и подавно».

Денис поднялся на второй этаж и без стука вошел в адвокатскую контору, которую до недавнего времени возглавлял Вениамин Маркович Яффе. Пройдя мимо запротестовавшей было секретарши, открыл ногой дверь в кабинет, отмеченный табличкой «Сиротин Рафаил Иванович», и вошел туда, изрядно напугав владельца кабинета. Собственно, на такой эффект Денис и рассчитывал. Роль немного туповатого, но дотошного «быка» в данном случае была наилучшим выбором.

– Ну все, Рафик, пора сливать воду, – процедил он сквозь зубы, развязно плюхнувшись в кресло для посетителей. – Есть маза, что ты фуфло гонишь. Шеф все просчитал, и выходит, что это ты старичка чем-то подпоил, а чемоданчик с баблом притырил. Я прав? – И расстегнул куртку так, чтобы онемевший от неожиданности и испуга адвокат увидел торчавшую из наплечной кобуры рукоятку пистолета.

– А кто ваш шеф? – дрожащим голосом спросил Сиротин.

– Гоген. Слышал о таком?

– Игорь Федорович?

– Он самый. У него насчет тебя возникли большие сомнения, так что тебе, брателло, или колоться, или головой в канаву!

– Но я же ему все объяснил! Он был вполне удовлетворен!

– А теперь снова засомневался. Короче, Рафик, вполне возможно, что ты не виноват. Пятьдесят на пятьдесят. Я тебя не знаю, поэтому Гоген и направил меня все проверить, так сказать, свежим взглядом. Вот и рассказывай мне все как на духу, а я уж сам решу, кто прав, кто виноват.

– Что вы хотите знать?

– Давай начнем с саквояжа. Как часто Яффе ходил с ним?

– Практически каждый день. Даже брал в поездки.

– Понятно. Теперь опиши мне его в деталях, до последней заклепочки.

– Дай бог памяти! С виду настоящий саквояж с металлическими дужками. Не новый, дорогой кожи. Цвет что-то вроде темной терракоты, матовый. Тиснение – извилистые линии, а в верхней части у застежки большой геральдический знак, герб какой-то. В общем, все.

– Ты знал, что было в саквояже в тот день?

– Точно не знал, но догадывался.

– Почему?

– Обычно ему пятнадцатого каждого месяца приносили посылку. У него после этого всегда было хорошее настроение, и он всем раздавал конверты с дополнительной премией в долларах. До того, как появились эти посылки, он платил значительно меньше.

– Кто приносил посылки?

– Родственник Вениамина Марковича Моше. Пару раз был его брат Иосиф. Они израильтяне, но живут здесь.

– Кто был в последний раз?

– Моше.

– Что-нибудь странное в поведении Яффе в тот день не заметил?

– Ничего выдающегося. Все было как обычно. Около часу ему стало плохо, и секретарша Роза дала что-то от сердца, у нее всегда лекарства под рукой – подобные приступы у Яффе случались довольно часто. Потом он выпил чаю и попросил не беспокоить. А около четырех пошел домой.

– С кем он жил?

– Последние два года с внуком Симоном. Не знаю почему, но тот вернулся из Израиля, а родители так и живут там. По-моему, он не хотел служить в армии.

– Что можешь сказать о внуке?

– У них были сложные отношения. Вениамин Маркович иногда сетовал, что Сима бездельник и разгильдяй, а сам баловал его. Но я не очень вдавался в подробности.

– Ладно, Рафик, не расхолаживайся. Я к тебе еще зайду. – Денис поднялся и быстро вышел, даже не попрощавшись.

Визит в адвокатскую контору ничего особого не дал, за исключением примет саквояжа и наличия внука-разгильдяя. Сейчас этим никого не удивишь, однако проверить внука следовало. Денис связался с Серьгой и назначил всем сбор через полчаса у дома адвоката. Вопросов по делу было больше, чем ответов, но особенно его беспокоила записка Нины и то, что за ней крылось. Разумеется, завтра за ужином он все у нее выпытает. Главное, не испортить дело торопливостью и бесцеремонностью. Он найдет способы выудить из нее все сведения, будь она хоть трижды следователь прокуратуры – раз подпустила близко, значит, уже не вывернется, даже если сильно захочет.