Чтение онлайн

Давая свидетельские показания, она вспомнила, как тем же вечером сын принес домой бамбуковую удочку. Как вошел с улицы с взъерошенными ветром волосами. Сын, когда ввалился на кухню, показался ей таким большим и юным, совсем как щенок дога. Ее сын, такой большой, но еще ребенок.

— Глянь, — показал он ей удочку. — Кабуо одолжил на время.

И стал рассказывать. Этта стояла у раковины и чистила картошку на ужин. Сын объяснял ей, что это отличная удочка для морской форели. Что специально расщепили бамбук, что ободки гладкие, обернутые шелком. Что он захватит Эрика Эвертса или кого еще и они пойдут ловить на блесну, а может, возьмут байдарку. Опробуют удочку, посмотрят, какова она в деле. А где отец? Он покажет ему удочку.

Этта, продолжая чистить картошку, сказала сыну то, что должна была сказать, — пусть вернет, эти японцы должны им деньги, и удочка сейчас ни к чему.

Она вспомнила, как сын посмотрел на нее. В его взгляде была обида, и он старался скрыть ее. Хотел поспорить, но не стал, знал, что не переспорит. Взгляд побежденного, взгляд отца, большого фермера-трудяги. Привязанного к земле, прикованного к ней. Сын говорил как отец и двигался как отец, но у него были широкие брови, маленькие уши и глаза как у нее. Сын взял не только от отца. Это был и ее сын тоже, она чувствовала.

— Пойди и отнеси, — снова сказала она и показала на удочку картофелечисткой.

И сейчас, сидя в зале суда, Этта понимала, что не обманулась в своих предчувствиях. Сын вернул удочку, прошло несколько месяцев, он ушел на войну, вернулся, а потом этот японец взял и убил его. Она с самого начала раскусила этот народ, а вот Карл нет.

Они не внесли плату в срок, ответила Этта Элвину Хуксу. Не внесли, и все. Не выслали к сроку. Она продала землю Уле Юргенсену, а их долю выслала по адресу в Калифорнию, ей чужого не надо. Выслала все, до последнего пенни. В 1944-м, под Рождество, переехала в Эмити-Харбор. Вот, кажется, и все. Теперь-то она видит, что ошибалась в одном — там, где речь идет о деньгах, от людей просто так не отделаешься. Так или иначе, но они хотят, они требуют. Вот из-за чего, рассказывала Этта судьям, Миямото Кабуо убил ее Карла. Сын мертв, нет у нее сына.

Элвин Хукс обошел край стола, прохаживаясь все так же медленно и плавно, что было частью его стратегии все утро.

— Итак, миссис Хайнэ, — продолжил он, — в декабре 1944-го вы переехали в Эмити-Харбор. Так?

— Да.

— А муж ваш умер недавно?

— Да.

— И вы решили, что без него не сможете обрабатывать землю?

— Решила.

— Значит, вы переехали в Эмити-Харбор, — подытожил Элвин Хукс. — А куда именно, миссис Хайнэ?

— На Главную улицу, — ответила Этта. — Туда, где магазин Лотти Опсвиг.

— Лотти Опсвиг? То есть магазин одежды?

— Да, он самый.

— В квартиру?

— Да.

— В большую?

— Нет, — ответила Этта. — У меня всего одна спальня.

— Значит, в квартиру с одной спальней. Рядом с магазином одежды, — повторил Элвин Хукс. — В квартиру с одной спальней… Позвольте поинтересоваться — сколько стоила тогда аренда в месяц?

— Двадцать пять долларов, — ответила Этта.

— Квартира за двадцать пять долларов в месяц, — повторил Элвин Хукс. — Вы и сейчас живете там? Постоянно?

— Да.

— За ту же плату?

— Нет, — ответила Этта. — За тридцать… тридцать пять долларов. С 1944-го цены поднялись.

— С 1944-го… — повторил Элвин Хукс. — То есть с того года, когда вы переехали? Того самого года, когда вы переслали семье Миямото их долю и переехали в Эмити-Харбор?

— Да, — ответила Этта.

— Миссис Хайнэ, — обратился к ней Элвин Хукс, остановившись. — А после того вам случалось иметь дело с семьей Миямото? После того, как выслали им деньги?

— Да, случалось, — ответила Этта.

— Когда же? — спросил Элвин Хукс.

Этта закусила губу, вспоминая.

— В июле 1945-го, — наконец ответила она. — Вот этот появился у меня на пороге.

И показала на Миямото Кабуо.

— Подсудимый?

— Да.

— Он появился у вас на пороге в 1945-м? На пороге квартиры в Эмити-Харбор?

— Да, именно.

— Он предварительно звонил вам? Вы его ждали?

— Нет. Взял и появился. Просто так.

— Просто так? И даже не предупредил? То есть появился прямо из ниоткуда?

— Да, так, — ответила Этта. — Прямо из ниоткуда.

— Миссис Хайнэ, — обратился к ней обвинитель. — Как подсудимый объяснил вам цель своего визита?

— Сказал, что хочет поговорить насчет земли. Насчет моей земли, которую я продала Уле Юргенсену.

— А что именно он сказал, миссис Хайнэ? Вы можете вспомнить? Это важно.

Этта сложила руки на коленях и глянула на Миямото Кабуо. По взгляду того — а уж ее-то он не проведет — она видела, что он все помнит.

…Японец стоял у нее на пороге, опрятно одетый, и, сцепив руки, смотрел не моргая. Стояла июльская жара, и в квартире было настоящее пекло; на пороге же ощущалась прохлада. Они смотрели друг на друга в упор; Этта, скрестив руки на груди, спросила у японца, что ему надо.

— Миссис Хайнэ, — заговорил он. — Вы помните меня?

— Еще бы не помнить, — ответила Этта.

Она не видела его три года, с той самой поры, как в 42-м вывезли всех этих японцев, но сразу узнала. Это он дал Карлу удочку, это его она видела из окна кухни с деревянным мечом в полях. Он был старшим ребенком в семье Дзэнъити — она помнила его в лицо, но имя вспомнить не могла — это с ним пропадал ее сын.

— Я приехал три дня назад, — сказал он. — А Карла, наверно, еще нет дома?

— Карл умер, — ответила Этта. — Карл-младший сражается. С японцами. — И пристально посмотрела на молодого человека, стоявшего на пороге. — Еще немного, и им крышка, — прибавила она.

— Да, еще немного, — отозвался Кабуо. Он расцепил руки и завел их за спину. — Мне очень жаль, что мистера Хайнэ больше нет. Я узнал об этом в Италии. Мать написала мне.

— Ну да, я же и сообщила ей об этом. Еще когда переслала вашу долю, — бросила ему в ответ Этта. — Написала, что муж умер и я вынуждена продать землю.