Чтение онлайн

— Ты не убил ее, — наконец через силу выговорила она. — Ты облегчил ее муки. Ты не мог сделать для нее большего.

Амрен судорожно вздохнул.

— Я не знаю… — его голос дрожал. — Я столько лет винил себя в ее смерти, в том, что не смог всего этого предотвратить.

— Но что бы ты сделал? Ты ведь даже не знал об их связи.

— Может, если бы я был к ней внимательнее, я бы заметил… Уговорил ее одуматься, порвать с ним, пока не поздно…

— И она бы тебя послушала?

— Не знаю… Думаю, нет. Она сама прекрасно понимала, чем ей это грозит.

— Значит, ты ни в чем не виноват.

— Может быть… не знаю… Я испытал такую боль, что дал себе слово ни к кому не привязываться, никого больше не любить… Столько лет я жил как в тумане. Но появилась ты… Ты чем-то напомнила мне ее. Тот же акцент… те же глаза… Я возродился рядом с тобой.

Бьянка крепко прижала его к груди. Жгучие слезы текли по ее щекам. Весь сегодняшний день стал для нее сильнейшим потрясением. Она чуть не потеряла любимого, и если бы он погиб, она бы тоже умерла вместе с ним. А сейчас он обнажил перед ней душу, и это откровение будто сделало их единым целым, заставляя ее как наяву ощущать его боль, и переживать то, что пережил он.

Амрен успокаивался в ее объятиях, его дыхание стало ровнее, напряжение отпускало.

— Но что было дальше? — наконец спросила она. — Что ты делал потом?

— Прости, что-то я раскис, — шмыгнув носом, он отстранился и подлил в бокалы вина. — Всю ночь я просидел возле нее, а наутро пришли новые стражники и напали на меня. Я похитил лошадь одного из них и сбежал, но они кинулись за мной и загнали глубоко в пустыню.

Бьянка сделала небольшой глоток. Она уже выпила слишком много, и на этот раз вино показалось неприятно крепким. Ее передернуло.

— Много их было?

— Да. По дороге еще и городские стражники подписались. Уйти мне все-таки удалось, но я заблудился. Лошадь сдохла, и я оказался один посреди пустыни без капли воды.

Бьянка вздрогнула, вспомнив, какие мучения она испытала среди раскаленных песков.

— И что потом? Как тебе удалось выжить?

— Я уже потерял сознание, но тут на меня наткнулся Абдул. Он отнес меня в свое племя, и я остался с ними, мне ведь было все равно больше некуда идти. Два года мы кочевали в пустыне, но потом я все-таки решил вернуться в город.

— Почему? Тебе было плохо с ними?

— После того, что случилось с матерью, хуже быть уже не могло. Нет. С ними было спокойно. Предсказуемо. Днем мы спали, ночью передвигались. Они научили меня выживать в пустыне, находить воду, ориентироваться по звездам.

— А почему ты ушел?

— Мне стало скучно. Дни как песчинки похожи друг на друга, а вокруг одни барханы да верблюды. Мне надоело. Я пытался научить этих людей читать и писать, но им это было не нужно. Только Абдул интересовался тем, что происходит вокруг, и когда я решил уйти, он отправился вместе со мной.

— А разве возвращаться в город было не опасно? Тебя ведь могли убить.

— За два года меня давно сочли погибшим. Да и поначалу я закрывал на людях лицо… Вот уж не думал, что Селим узнает меня через столько лет.

Амрен замолчал. Несколько минут они провели в тишине. В голове Бьянки калейдоскопом проносились мысли о тех страданиях, что ему пришлось испытать, и на глаза вновь навернулись слезы.

Он обнял ее за плечи и внимательно вгляделся в ее лицо.

— Да ты, я смотрю, уже совсем пьяная. Пойдем спать!

— Ничего я не пьяная! — заплетающимся языком возразила она.

Его измученное лицо озарилось легкой улыбкой, как будто робкий лучик солнца блеснул из-за туч. Он притянул Бьянку к себе и крепко обнял ее.

— Знаешь, а мне стало намного легче. Спасибо, что выслушала, сокровище ты мое.

Она уткнулась носом в его плечо, разомлев от вина и запаха любимого человека. Поднявшись с дивана, Амрен взял ее на руки и отнес на кровать.

Мирсадин кипел и бурлил. Сегодня праздновали день рождения наследника Селима. Гирлянды разноцветных флажков трепетали на горячем ветру, улицы были наводнены зеваками, а отовсюду доносился смех и оживленные голоса.

Бьянка обливалась потом под глухой паранджой, поглядывая по сторонам через узкую прорезь для глаз, пока они с Амреном продирались сквозь густую толпу. Женщин вокруг было немного, и все они, подобно Бьянке, кутались в темные одеяния, напоминая собой мрачных ворон в стае разноцветных попугаев. Уж на что Бьянка не любила ярмарки тщеславия, когда на приемах и балах придворные дамы наперебой хвастались нарядами и украшениями, но выход в свет в черном мешке на голове доставлял еще меньше удовольствия.

Тесные улочки расступились, и Бьянка с Амреном оказались на центральной площади. Здесь были накрыты столы — всех желающих угощали пловом, кускусом и бараниной, а дым от многочисленных жаровен разносил соблазнительные запахи, от которых текли слюнки. Со всех сторон играла праздничная музыка, на каждом шагу давали представление фокусники и плясуны, а на протянутых между столбами канатах балансировали ловкие акробаты. В людской толчее сновали вездесущие торговцы, наперебой предлагая выпить бокал шербета, отведать сочного винограда или перекусить медовой пахлавой.

Внимание Бьянки привлек старик в огромной чалме, который играл на дудочке, сидя перед пузатым кувшином. Вдруг из горлышка показалась блестящая головка, а затем, словно росток из семени, развернулось гибкое черное туловище. Змея застыла в оцепенении, время от времени высовывая изо рта тонкий раздвоенный язык. Бьянка как завороженная уставилась на нее, ведь до этого ей приходилось видеть гадов лишь на картинках. Между тем рептилия поднялась еще выше и раздула широкий темный капюшон. Кобра! Брр, жуть какая! Бьянка крепко вцепилась в руку Амрена.

— Испугалась? — он повернулся к ней.

— Да, — честно призналась она. — А вдруг эта тварь сбежит и кого-нибудь ужалит в этой толпе.

— Не бойся, — улыбнулся Амрен, — наверняка ей вырвали ядовитые зубы.

Заглушая людской гомон, над площадью прокатился торжественный бой барабанов. Народ на мгновение притих, вдали послышался громогласный вопль:

— Дорогу! Великий государь, владыка мира, повелитель семи морей, тень Бурхана на земле султан Осман Баязид и наследный принц Селим Баязид!