Чтение онлайн

– Графиня Хоэнэмбс?

Елизавета снисходительно кивнула: вопрос-то неуместный, все сказано в предъявленном лейтенанту документе.

– Ваша светлость, вы гостите в королевском дворце?

– Именно так. Я гостья. Как вы можете видеть, ее императорское величество собственноручно подписала этот пропуск. Ваша фамилия, лейтенант?

– Ковач, ваша светлость. Второй полк: хорватских егерей.

– Не могли бы вы объяснить мне, лейтенант Ковач, что все это значит?

– Комендант города приказал повысить бдительность вблизи дворца, ваша светлость.

– На то есть особые причины?

– Нет, ваша светлость. Просто время от времени меры по безопасности то ужесточаются, то наоборот.

– Понимаю.

Ковачу, беспокойство которого лишь усилилось, хотелось поскорее покинуть место этого нелепого происшествия. По его знаку оба сержанта отошли от Елизаветы на почтительное расстояние. Ковач, находившийся под сильным впечатлением от встречи со столь высокой особой, обеспокоенно спросил:

– Вы расскажете ее императорскому величеству о том, что…

Елизавета прервала его примирительным смехом:

– Вы только исполняли свой долг, лейтенант Ковач.

Теперь и Ковач улыбнулся. Потом щелкнул каблуками, отдал честь и ретировался.

Елизавета смотрела вслед патрулю, пока он не свернул на набережную. Там он поравнялся с мужчиной, который вел на поводу крупную собаку; затем патрульные исчезли из поля зрения Елизаветы.

«Понятливый человек этот Ковач, – подумала она и пошла по набережной, с силой ударяя сапожками о тротуар, чтобы сбить с них налипший снег. – Этот человек серьезно относится к своим служебным обязанностям, и он наверняка готов сделать ради императрицы все что угодно… Он Казанова в лейтенантском мундире, однако ему отлично известно: в Венеции не считается предосудительным, если императорский офицер заговорит на улице с дамой».

Вдруг Елизавету рассмешила мысль, что Ковач и впрямь собирался арестовать ее. Может быть, он все-таки просто пытался познакомиться с ней – доступным ему способом?…

Лейтенант наверняка высмотрел ее давно – тут сомнений нет. Он видел, как она прохаживается между площадью и мостом делла Палья, и наверняка заметил, что она уж точно одна. У моста делла Дзекка он вместе с сержантами последовал за ней, а потом и заговорил. Очевидно, все-таки вовсе не для того, чтобы потащить ее в управление полиции, а, возможно… чтобы, отослав сержантов, проводить ее домой. Прием грубоватый, но эффективный. Чем это могло закончиться – неизвестно. Елизавета не без иронии подумала, что пути любви бывают извилистыми и исключать ничего нельзя.

То, что «задержанная» дама оказалась гостьей императрицы, Ковача, очевидно, огорошило, и он счел за благо отступить. «Удивительное дело, – размышляла Елизавета, переходя площадь по направлению к королевскому дворцу и пугая заночевавших здесь голубей, – как многое из того, что наводит на нас страх и заставляет даже паниковать, по зрелом размышлении оказывается чем-то совершенно невинным и безвредным».

Ей вновь стало так же легко, как час (или два?) назад, когда она вышла из дворца, Елизавету так и подмывало попрыгать по квадратным плиткам площади – вправо-влево, влево-вправо… Но она, конечно, подавила в себе это беспечное, детское желание.

Елизавета вернулась во дворец около десяти вечера. Сержанты, стоявшие на часах перед входом во дворец, указали ей на дежурного лейтенанта, который сидел за столом и лениво перелистывал газету «Журнале ди Вероне». Когда лейтенант разглядел на пропуске подпись императрицы, он вскочил и прищелкнул каблуками – точно как Ковач.

Встреча с полковником Пергеном особых забот ей не доставит, в этом Елизавета почти не сомневалась. Завтра у Вастль свободный день, и завтра же вечером графиня Хоэнэмбс – на самом деле императрица Австрии – поговорит с возлюбленным камеристки Вастль.

Графиня Трон сидела на кухне и тщетно пыталась не думать о холоде. Это плохо удавалось ей. Холод мучил, терзал графиню, проникая сквозь подошвы домашних войлочных туфель. Он сковывал ноги и растекался по всему телу, вплоть до кончиков пальцев рук.

Прямо перед графиней, на кухонном столе, стояло блюдо с остатками шоколадного торта, рядом бутылка ликера и высокая узкая рюмка. Графиня была в поношенном домашнем халате, на плечах – старый шерстяной платок, на голове – видавшая виды вязаная шерстяная шапочка. В руке графиня держала плотный, как картон, лист бумаги с вытисненным в верхнем левом углу гербом Морозини.

С полчаса назад она проснулась и увидела, что на часах уже за полночь. Графиня попыталась снова заснуть, но сон не шел. Причиной тому, возможно, было полученное ею приглашение. А может быть, спать графине мешал приступ голода: в последнее время она часто просыпалась по ночам от неотступного желания что-нибудь съесть.

Графиня, глубоко вздохнув, сделала попытку положить ноги на стул напротив, как любила делать это в молодые годы, но у нее ничего не вышло. Она с досадой бросила на стол лист бумаги с гербом Морозини «Миллион золотых флоринов», – подумала графиня, налила ликер в рюмку, под ободок, и залпом выпила. Повторив это еще два раза, она расслабленно откинулась на спинку стула. Напротив была стена с опостылевшей облупленной штукатуркой и свежими потеками. Посреди стены – давным-давно разбитое окно, заколоченное грубо обструганной доской.

– Миллион золотых флоринов… – прошептала графиня, достала из ящика стола колоду игральных карт и разложила пасьянс.

Когда Трон около половины первого ночи подъехал на гондоле ко дворцу и поднялся в кухню, графиня лишь мельком взглянула на него.

– Анцоло Морозини в марте женится, – сказала она, не отрывая глаз от разложенного пасьянса. – На молодой американке из… э-э… Бос.

– Из Бостона Это на восточном побережье Америки. – Трон сел на стул, снимая белые перчатки. – А это что, приглашение?

Вместо ответа графиня показала лист с гербом. Текст приглашения был написан по-английски и по-итальянски.

– Ты собираешься принять это приглашение? – спросил Трон.

– Я уже приняла его. Я написала, что мы приедем, ты и я.

– Я никогда не знал Анцоло Морозини близко.

– Ваши деды дружили.

– Когда это было. – А почему он женится на американке?

– Миллион золотых флоринов.

– Что ты сказала?

Графиня горько улыбнулась.

– Это сумма ее приданого.

– Тогда они смогут починить крышу своего палаццо, – сказал Трон.

– Не только крышу. И фундамент, и окна – все! И Морозини не должен будет больше преподавать латынь в Патриаршей семинарии. И им незачем будет больше сдавать комнаты в своем палаццо!

– На что ты намекаешь?

Графиня бросила на Трона печальный взгляд.

– Не следует отставать от времени, Алвис Все эти железные дороги, газовое освещение, телеграф и пароходы возникли не случайно… – Она взялась за бутылку. – Сейчас не женятся только в своем узком аристократическом кругу. Если восемь веков подряд представители тридцати семей вступают в браки исключительно друг с другом, это ведет к вырождению. От этого проистекает деген… э…